17 признаний

Я был выпачкан в грязи, дерьме и от меня пахло пожарищем. Старым промокшим табаком.

Однажды мы с пацанами нашли потерявшегося кота соседки. Мы закрыли его в подвале, а сами позвонили в дверь, прихватив большую коробку из-под ёлочных игрушек. Анне Ивановне рассказали о найденном Снежке.

С тех пор каждый раз после встречи со мной пацаны получали тумаки от родителей. Мы накидали рыбных, куриных, говяжьих костей, полили красной гуашью и накрыли старой, потёртой, разрезанной на куски меховой шапкой моего бати.

И теперь – в обход этого всего – я предстану моделью ног?

Что подумают мои парни? Чёрт возьми, они назовут меня обсосом. Неужели голос Лизы так близок к моему собственному, что я колеблюсь между выбором «самоуничтожения» и «перерождения».

Я цепляюсь за ветер из открытого окна, словно рыба, пойманная на крючок, пытается дотянуться до капли воды. Мои голые пятки замёрзли, стоя на ледяном паркете. Небольшая наледь образовалась на подоконнике.

«Я триста раз умоляла его никого не слушать… Триста раз твердила о том, что в обществе нет поддержки. Хочется иногда просто треснуть по морде эту ленивую, неуверенную дрянь».

Во время погрузки я засыпал. Дни и ночи летели, испепеляя возможность начать работать своими силами ради нашего с Лизой блага. Я зажмуривал глаза и резко открывал, чтобы сон не сморил меня. Каждый вечер пятницы, субботы и воскресенья мы с моими сменщиками вытаскивали пару бутылок водки со склада.

Мы брали ананасовый сок и керамические кружки из-под чая. В нашей каморке с камерами наблюдения, где на сотнях экранах транслировалась жизнь каждого отделения супермаркета, мы по очереди разводили пятьдесят на пятьдесят. Водка и сок. Пока часовое чередование не окончится. Бутылка стояла в моём портфеле с одеждой, завёрнутая в шапку с логотипом ЦСКА. Нашу каморку камеры наблюдения не отслеживали.

«Кирилл, чёрт бы его побрал, вернулся утром вонючий, как бомж. Мерзкий запах перегара и засохшие слюни на щеке. Где, как не на своей расчудесной работе, угораздило его так наклюкаться?..»

Отрывки из «Дневника Лизы» ели мой мозг, и, стоя на входной точке, я упускал мелких воришек, выносивших женскую краску для волос, сыр тофу и куриные ножки гриль. Чёртова работа раздражала всё больше и больше.