Создатели утопии. Безмолвные истины

Всех деталей этой истории я не помню, но с тех пор Захар Иванович стал потихоньку замыкаться в себе. То есть сначала вроде ничего, держался, но потом внезапно уволился с работы, перестал общаться с соседями и выходить на улицу. На крыше дома установил эти маячки, причем их количество ежемесячно увеличивается. Где он достает их, я не знаю, но, с другой стороны, какое мое дело? Он никому вреда еще не причинил, – хозяин кафе поднялся из-за стола, подошел к стойке налил себе стакан воды. – Хотите? – предложил он собеседникам.

– Не откажусь, – ответил участковый. – Да уж. Странная история. Двоякое ощущение складывается, – продолжил он, – хотя, на первый взгляд, во всём этом нет ничего подозрительного. Но всё-таки вы мне дайте знать, если что-то случится или просто заподозрите неладное, – он положил на столешницу две визитные карточки. – Вот, держите, пока не забыл.

Иван послушно взял одну визитку и спрятал в карман пальто.

– Всем нам приходилось попадать в тяжелые ситуации, – заметил Егор. – Кто-то винит в своих бедах врачей, что они плохо лечат, кто-то плохую экологию, кто-то – что-то еще.

Но от лампочек-то какой может быть вред? Если ругаться с соседями по пустякам, радости в жизни не прибавится.

– Яркие они, – немного подумав, сказал Максим Евгеньевич. – Соседям мешают спать по ночам, слепят глаза, когда шторы не закрыты. Хотя вот детишки лестно отзываются. Одна маленькая девочка в доме напротив назвала его «дядя ночничок». В общем, мило, конечно, но для меня главное, чтобы любые странности удерживались в рамках разумного и другим не мешали.

– Я пытался с ним поговорить, – сказал хозяин кафе. – Даже еды ему как-то принес, но он отказался. А поймав мой взгляд, когда я крышу рассматривал, сказал что-то вроде: «Верю, что эти сигналы видны с самих небес и при необходимости она легко найдет меня. Она ведь знает, как я люблю эти огоньки».

Максим Евгеньевич задумчиво посмотрел в окно на тот самый дом. Как раз в этот момент на крыше, держась одной рукой за накинутую на скат лестницу, а второй что-то приколачивая, сидел Захар Иванович.

Его лохматые волосы развевались на ветру, а тело едва прикрывала старая коричневая жилетка, широкая рубашка и черные штаны.

«Столько жизней спас, а духом оказался слаб, к сожалению…» – подумал про себя Максим Евгеньевич.

Они выпили еще по чашке чая, решив, что кофе на сегодня уже достаточно, поверхностно обсуждая какие-то насущные проблемы, а затем разошлись каждый по своим делам.

Глава 3.