Байки из карантина

И на обломках старого пятиэтажного мира воссияли новые панельные высотки, где уже никто не залезет к тебе в окно, но зато и в гости, так, по-соседски, тоже никто больше не ходит.

Только Ирина Васильевна ничего этого уже не увидела.

Из глубины

Два пленника, застрявшие в чужой квартире,

Чума свирепствует, но мы не носим маски,

Мы на ночь слушаем виниловые сказки,

Мечтая о вине чилийском, итальянском сыре.

Плывет корабль дураков в прямом эфире,

Мы в комнате сидим, как на плоту "Медузы",

Мы выживаем, как в двенадцатом французы,

Метель метет, нас двое в целом мире.

Белесые жуки врезаются в невымытые стекла,

Не дольше века день, он длится, как неделя,

Капель и потепление – все первого апреля,

Иссохла кожа рук и губ, а улица промокла.

Мы взаперти, мы маемся и смутно вспоминаем,

Какой весна бывает приходящая снаружи,

Как за углом дождь и цветочница разводят лужи,

Что что-то радостное наступает вслед за маем.

Волосишко

Сейчас вечер. Я погасил электрический свет, зажег две стеариновые свечи, заварил вкусный травяной чай с имбирем и лимоном (он сейчас настаивается), и сел за ноутбук.

Дожидаюсь чая и нахожусь с самим собой. Хочется поразмыслить над будущим рассказом. Правда, пока нет ничего, ни завязки, ни развязки, ни особо глубоких мыслей. А если честно, то по большому счету – никаких.

Зато есть герой. Про него пока и напишу. Это юноша.

Ему двадцать с чем-то лет. Даже будет лучше, если ему за двадцать пять. То есть он молод, но не совсем зелен. А загвоздка (ведь в каждом рассказе должна быть загвоздка), в том, что у него выше пупа совсем не растут волосы. Нет, конечно, они есть и на голове, и под мышками, и даже немного под носом, хоть и жиденькие, но есть. А вот на груди – ну ни единого, даже самого завалящего волосика не сыскать. И не то чтобы волосатая грудь – это его заветная мечта, плевать он хотел на волосатую грудь. Но то, что прям ни единого волосика, вот это ну совсем странно. Это, в конце концов, удручает.

Итак, волос не было и нет, и он (пусть его будут звать Юра) уж было совсем отчаялся. Но вот однажды утром, за чисткой зубов, Юра заметил в зеркале что-то, чего отродясь не видывал. Из его левого соска торчал, да, неказистенький, совсем еще слабенький, но волос! Нет, не волос – волосок. Можно даже сказать, волосишко.