Убогие атеисты

 – Но эту гипотезу Вы никак не проверяете, молодой человек, – важно и как-то снисходительно констатирует он.

– То есть? – Чмо превращается в кубик льда.

– Во-первых, Ваша теория существует только в рамках креационизма, – попыхивает сухим кашлем.

– Чего? – морщится Чмо.

– Почему Вы считаете, что человека создал Бог? Почему не рассматриваете гипотезу внешнего вмешательства или теорию эволюции? Понимаете, ваши суждения несколько наивны, поскольку опираются на мифы. Нет, картинка, безусловно, красива – с этим я не спорю, но Вам не стоит претендовать на внимание.

Более того, на что повлияет Ваша идея? Какое общественно полезное значение она имеет?

– Люди станут добрее друг к другу, – почти немеет Чмо.

– Ох, Вы меня и насмешили, ей-Богу! – трясётся собеседник. После передышки спрашивает. – Вот ещё что. Почему тогда произведения искусства болеют шизофренией? Почему произведения искусства бухают перед телевизором? Почему произведения искусства совершают суицид?

– Даже у Венеры, богини красоты, нет рук.

Произведения искусства вправе быть несовершенными. Произведения искусства вправе болеть шизофренией.

– А убивать друг друга? – заинтересованно перебивает мужчина в очках.

– А вот это уже вандализм. Вскрывать себе вены – вандализм. Доводить до самоубийства – вандализм.

– Эх, нет Вам места в мире философии, – ставит диагноз.

– Но ведь таково моё мировоззрение! – возмущается Чмо.

– Вот и оставьте его при себе. Свободны. Можете идти, – машет рукой.

Чмо задирает носик, сжимает свои листочки и заявляет:

– А я всё равно буду пресекать насилие.

Я буду пропагандировать свою идею. Нести её в массы. Вы ещё увидите! – обещает он.

– Ради бога. До свидания, – заключает невежда.

Чмо, громко топая, выходит из аудитории и выбегает на улицу. Небо чистое, как правда. Свежевыжатое. Любо-дорого глядеть в его лазурную плоскость. Чмо слегка отпускает. Просто ему придётся действовать иначе, избирать другие пути. Более рабочие. Он станет общественным активистом. Он помирится с Готом.

Всё будет хорошо.

Несломленный, Чмо топает по рассечённой трещинами асфальтовой дорожке. По бокам озябший серый скверик. Ржавые качели. Заброшенные песочницы. Облупленные скамейки. Железный самолёт, упавший на одно крыло. Урны, подле которых валяются окурки и сухие салфетки. В этой мёртвой зоне Чмо замечает худую фигурку кота.

Тот сидит около мусорки, словно окурок. Глаза его окружают тёмно-жёлтые с коричневым корки. Чёрная шерсть пропитана пылью.