Критик Ковчега

Чувство слежки и острого, как нож у сонной артерии, взгляда исчезло. О вчерашней разборке никто ничего не говорил. Пит и Метью будто и не появлялись в их жизнях. Все делали вид, что ничего не происходило. Но каждый только ждал, пока кто-то другой спросит о них, или даже намекнет, лишь в таком случае польются часы обсуждений.

Свет фонарей был довольно ярким. Хоть они и горели круглые сутки, лампы в них были довольно необычными, меняли их раз в десять лет. Пыль на дорогах все так же оставалась лежать, и в этот момент можно было обрадоваться тому, что нужды в воздухе мы не испытывали.

Патрули прочесывали наши районы каждые сорок минут, и это время было для меня облегчением, потому что им явно нравилась подземная жизнь. Ничего удивительного в этом не было: им давали пищу в два раза больше чем нам, и они позволяли себе иногда идти против закона, так как эти люди за ним и следили. В этой тишине доносились разговоры из соседних домов. Среди нас, семерых в одной комнате, никто ни о чем не говорил, мы только обменивались взглядами.

К середине дня часть расчетов была готова. Это оказалось проще, чем я себе представлял. Каким-то образом Роза достала графики прошлых лет, по примеру которых можно было делать новые, изменяя все по минимуму.

Предметами для работы нас обеспечивало Золотое Сердце, собственно, как и электричеством, пищей, ресурсами. Ходят слухи, что электричество они черпают из подводных грибов и некоторых рыб, которых сами и разводят в озерах, находящихся только на их территории.

Иногда к нам завозили книги и давали по одной лучшим в списке рабочим. На окраинах не было детей, как и беременных женщин. Все новорожденные появлялись в кругах столицы, и были там до своих восемнадцати лет. Позже они проходили тест, и люди в белых халатах решали, будет этот человек жителем среди аристократов или же в ряду отбросов.

На территории окраин за год в каждом городе было прибавление от шестнадцати до девяносто пяти жителей. Ядром установлены именно такие рамки. Разумеется, если приводили нового человека, старого приходилось забирать.

К концу дня пришли все материалы, которые были нужны для постройки нового семейного здания. Раздался гудок окончания дня. Недоделанную работу все были вынуждены оставить на завтра. Как только я вышел из здания, именуемого мной «работой», меня тут же встретил Тобби Реинд со своими примитивными разговорами, однако он смог поднять настроение, и в моей голове окончательно пропали дурные мысли.