Пепел человечества

Даже морду пересекали несколько красных отпечатков когтей – эти рваные раны проходили через и без того полуслепые глаза, но даже будучи незрячим, медведь ориентировался по запаху, открыв при этом пасть, заполненную зубами уже наполовину.

– Ох, черт… – еле слышно выдохнул Витя, делая несколько медленных беззвучных шагов назад.

Медведь остановился, принюхиваясь.

Невольский понял, что пора бежать, если он не хочет сейчас же быть разорванным на куски. Когда-то он читал, что можно притвориться мертвым, но абсолютно не был уверен, что это сработает с медведем-неживым.

Тем временем, животное, кажется, точно почуяло Витю, и тот развернулся на сто восемьдесят градусов, срываясь с места так быстро, что кинувшемуся следом медведю прилетело в нос пеплом – что, кстати, немного затормозило его и дало парню хоть какую-то фору.

Нужно было срочно найти какое-нибудь дерево, на которое он сможет и, самое главное, успеет забраться, пока его не настигли. Он петлял между обгоревших стволов, слыша сзади казавшееся сейчас оглушительным хриплое дыхание зверя.

Витя не знал, сколько они бежали так, но через какое-то время он, все-таки, почувствовал то, что так боялся почувствовать – усталость. Да, в моменты, когда твоя жизнь висит на волоске и зависит только от того, насколько быстро ты бежишь, об усталости как-то не думается, но любой организм имеет предел – и, видимо, сейчас настал предел Невольского.

– Вот же, – почти задыхаясь, сам себе досадливо произнес сквозь громкое дыхание Витя.

Придется стрелять. Он так не хотел этого – выстрелит он раз, два, и неживые тут же сбегутся на шум, равно как и мелкое зверье сбежится урвать кусочек от его еще не остывшего тела, если медведь его, все же, нагонит. Последняя мысль, все же, побудила его действовать, поэтому он на полном ходу развернулся, проезжаясь ногами по земле и снова взметая пепел, и практически наугад выстрелил.

Дикий рев возвестил о том, что Витя даже не промазал – попал в плечо зверя. Медведь резко остановился, разворачивая морду и пытаясь ткнуться в место, где две секунды назад было его плечо, а теперь зияла огромная полная черной вязкой крови рана, буквально дыра, от разрывной пули Невольского.