Пепел человечества

Почему же он, все-таки, сдох в самый неподходящий момент? Может быть, если бы они засекли первого неживого раньше, не было бы всего этого. Он украдкой посмотрел назад – Дубовский ощутимо хромал, но стоически держался, не позволяя ставить под угрозу всю операцию. Невозможно было вызвать вертолет, он мог прилететь теперь только в конце задания. В этом и заключалась принципиальная разница, между тренировками и реальной миссией – в тренировочном зале, в поле на имитации боевых действий все могло пойти не так, и все происходящее сразу же останавливали, да, делая выговоры и награждая дополнительными часами караула, но при этом никто не умирал.

Конечно, Юра еще не погиб, но с таким раскладом он был первым кандидатом на тот свет. И виноват во всем этом был Невольский.

– Смотри, – прервал поток невеселых мыслей Вити негромкий голос Черепа. – Кажется, нам туда.

Вдалеке показалось возвышение – начинались холмы, на которые предстояло забраться. Невольский нажал на кнопку коммуникатора, и карта с экрана развернулась в голографический объемный рельеф.

Да, все было верно, точка, в которую они шли, находилась на возвышенности.

– Значит, мы, все-таки, на верном пути, – обрадовался Костя, да и остальные тоже положительно отреагировали на хорошую новость.

Они направились в сторону холмов, тем не менее, оставаясь начеку – если коммуникаторы работали неисправно, нужно было следить за всем, что называется, вручную.

Витя точно помнил задание, четко помнил координаты квадрата, который им необходимо было зачистить.

У него даже имелись соображения, куда она направятся дальше, хотя генерал ничего не говорил об этом.

Они продвигались теперь медленнее, чем могли бы, из-за ноги Дубовского, но Невольский не мог позволить себе идти быстрее – он ощущал слишком сильную вину перед товарищем, чтобы ее затмил приказ сделать все до рассвета. Окружающая их действительность давила – небо, туман, все вокруг словно зажимало их в свои тиски, не давая двигаться дальше и даже пошевелиться.

Мимо них несколько раз проходила лысеющая собака с порванным ухом и шрамами на боку, но угрозы от нее не исходило, скорее, даже наоборот.

Она как будто охраняла их, и Витя, сначала хотевший было, как положено по уставу, убить движущийся живой объект, потом решил, что лучше этого не делать. В конце концов, животных сейчас осталось, как и людей, ничтожно мало, и разбрасываться чужими жизнями, пусть даже это жизнь облезлой хромой собаки с бельмами на глазах, никто не имел права.