Сиюминутные сущности. 15 рассказов

Мама приносила домой какие-то специальные шампуни, бальзамы, кондиционеры, кремы и мази, которые должны были сделать волосы Алика ещё более мягкими, блестящими и шелковистыми, а кожу – упругой и гладкой.

В это же время мама впервые отвела его к парикмахеру. До этого всегда мама стригла Алика сама, и эта нехитрая операция занимала не больше пятнадцати минут. Парикмахер, старый сухой мужчина с седыми пышными усами, которые казались приклеенными на его безжизненное лицо, продержал Алика в кресле битых полтора часа. Взглянув на себя в зеркало после этой экзекуции Алик заплакал, потому что испугался, что мама его не узнает и не пустит домой.

Но мама узнала. И расплатилась с парикмахером. После этого Алик посещал седого усатого мастера ежемесячно.

Один раз, вернувшись с площадки домой, Алик выскочил из машины, и увидев детей, которые все вместе рассматривали какую-то диковинную игрушку, побежал к ним, приветствуя их радостным криком. Те обрадовались, они знали, что у Алика есть игрушки ещё интереснее, и были готовы принять его в свой круг.

Но тут к Алику подскочила мама и схватила его за руку. «Домой-домой-домой», – запричитала она, – «Нечего тебе водиться с этим сбродом, подхватишь ещё чего-нибудь…» Алик смолчал, хотя домой ему совсем не хотелось.

Алик уставал ото всех этих нововведений и ограничений, структурирующих его и без того довольно жёстко разграфлённую жизнь. Мама всё время говорила, что это необходимо для Конкурса, и он верил ей, но усталость не проходила. Иногда Алик становился грубым, как это уже случилось однажды с доктором, но теперь объектом его ненависти на какой-то миг – на какой-то миг, не больше! – становилась мама.

В этот момент её образ вспыхивал в мозгу Алика в виде женщины из рекламного ролика, несущей в одной руке сумку со «здоровой пищей для малышей», а в другой какие-то небывалые средства гигиены.

Наконец, однажды он сорвался и закричал в полный голос. Он не произносил никаких слов, он ничего не хотел вложить в этот крик кроме тех неосмысленных эмоций, которые больше не умещались в резервуарах его терпения.

Судорога била его тело, пальцы сжимались в кулачки, а он все кричал и кричал, давая выход накопившейся усталости.

Вдруг он почувствовал укол острой боли. Затем ещё. И ещё. И ещёх. ещёх…

ещёх…

Щщщщх!

Щщщщх!…

С таким звуком боль наносила новые и новые удары. Десять, пятнадцать, двадцать пять… Вскоре Алик разглядел перед собой раскрасневшееся лицо мамы, которая порола его. Кажется, ремнём… или ещё чем-то.