Беги как чёрт

– Вставай! Зачем ты одеваешься, если намерен лечь снова?

– Не знаю, само собой получается, – сказал он с виноватой улыбкой на лице и поднялся.

Рене посмотрела на него с выражением, которое Винс расценил как стопроцентную уверенность в его кретинизме.

– Ну если оделся, то сядь в кресло и сиди там, – уже спокойнее говорила она, поправляя постель. – Раз сказала, два! Сколько можно? – Она обернулась и посмотрела на парня. – Я не хотела на тебя кричать, извини. Но ты…

– Да все нормально, виноват, – перебил Винс и переместился в кресло.

Рене вздохнула и села на кровать.

Минуты три длилось молчание. Рене внимательно рассматривала меню настроек в своем телефоне, делая вид, что что-то читает. Она чувствовала, что Винс сверлит ее взглядом, но не стремилась сама прерывать тишину, да и не знала, что сказать. В то же время она знала, что если Винс долго молчит, то готовит в своей голове порцию очередной бредовой лжи. Она уже хотела предложить ему злополучный салат, но он ее опередил:

– Мне очень нравятся твои шторы, – сказал он и окинул взглядом комнату.

 – Из-за них все вокруг кроваво-красное, и в жилах кровь прям закипает. Так и выбирала? Знала, что это сработает?

– Нет, – едва слышно ответила девушка и отложила телефон.

– А еще кто-нибудь обращал на них внимание?

– Нет, – еще тише сказала Рене.

Она вспомнила, как купила эти шторы на распродаже лишь из-за низкой цены. Припомнила, что тогда же купила комплект постельного белья черного цвета, захотев проверить, комфортно ли будет на нем спать.

Оказалось настолько некомфортно, что Рене сменила его в первую же ночь, после того, как приснилась себе мертвой старухой, лежащей на белом снегу в черном саване.

– Я купила эти шторы вместе с комплектом черного постельного…

– Я просто… – одновременно начал Винс и замолчал.

Рене посмотрела в его сторону.

– Что?

– Да ничего… говори ты.

Девушка поняла, что не ошиблась в своих подозрениях. Она почувствовала, как ее губы растягиваются в улыбку, встряхнула волосами и протянула с досадой:

– Винс… ты опять начинаешь?

– Почему ты смеешься?

Рене тут же перестала улыбаться и внимательно посмотрела в его глаза.

– Потому что ты просто не понимаешь, о чем говоришь. Скорее всего, даже не понимаешь, о чем думаешь.

– Неужели ты не видишь, что я прихожу не трахать тебя?

– Но ведь трахаешь. И у тебя есть еще пятнадцать минут – успеешь второй раз.

– Но я хочу другого.