Ушедшие в никуда

Они видели в нем воплощение своих надежд, защиту их детям и старикам.

Идаят Халид внимал их просьбам молча, стараясь казаться спокойным и невозмутимым. Но то, о чем рассказывали ему послы, перекликалось с его переживаниями минувших бессонных ночей, когда он думал о том, с какой легкостью разбойничьим шайкам русов удалось приблизиться к берегам Гирканского моря. Он знал, что малик-хазар разрешал им проходить через земли Хазарии, но прежде грабительские набеги русов не обрушивались на их страны. Этот удар застал всех врасплох.

Ни у Ширвана, ни у Гиляна, ни у Табаристана не было необходимого им сейчас войска и мало-мальски пригодного оружия, чтобы сразиться с неуемной вражьей силой.

Идаят становился все более мрачным. На побагровевшем лице эмира нервно напряглись скулы. Хмурость прочертила на переносице две глубокие морщины. Эмир не мог отказать в помощи своим соседям, тем более что они считали Ширван могущественнее их стран. Они видели в нем силу, способную противостоять дьявольской силе русов.

Идаят Халид не имел права развенчивать их убеждений, хотя у Ширвана, так же как и у его соседей, не было ничего, кроме мирных торговых посудин да рыбачьих лодок. У него не было ни армии, ни воинов, и оружие, которое должно было быть направлено против разбойников, предстояло добывать по дворам и жилищам мирных жителей. Всего этого он не мог сказать послам Гиляна и Табаристана. Гнетущая тишина повисла в воздухе. Молчание эмира затягивалось слишком долго. Наконец, собрав в нервный единый сгусток все свое самообладание, Идаят Халид, исполненный внешнего спокойствия и уверенности в своих силах, заверил ждущих от него помощи людей, что Ширван выступит против русов.

Заручившиеся поддержкой Ширвана послы удалились. Теперь эмир мог позволить себе расслабиться, хотя трудно было не думать, не просматривать предстоящие события иным, основанном на неосязаемых ощущениях зрением. Ему необходимо было создать войско, но на это не было ни времени, ни средств, а непривычные воевать мирные жители вряд ли могли стать надежной опорой в таком ответственном начинании.

Взгляд эмира сверлил известную лишь ему одному незримую точку. Сощурив глаза, он вглядывался в глубину пространства своих покоев и, словно обгоняя время, старался заглянуть за его непроглядную завесу. Он тщился увидеть исход неминуемой битвы.

XIII

Сегодня Фирангиз оставила ребенка с Офой и отправилась в город, чтобы раздобыть еду.

На базарной площади с утра было многолюдно.