Ушедшие в никуда

] была лишь фигурой в игре сторон, и там он, Вениамин, с трудом выбирал верные ходы.

Ибрагим был достойным соперником в игре в шатранг. Обыграть его требовалось умение. Он продумывал замысловатые ходы, в которых трудно было вовремя понять, куда поведет он своих воинов дальше. За партиями они часто вели серьезные беседы о судьбе Хазарии, о племенах, ее окружавших, об отношениях с соседними странами.

Сейчас Ибрагим, видя удрученное состояние правителя, старался ослабить свои позиции в игре и дать Вениамину шанс выиграть эту партию.

Он знал, как по-мальчишески радовался малик-хазар, когда удавалось ему обыграть личного подданного. Ибрагим отдал ему фарзина[29 - Фарзин – в игре шатранг фигура, изображающая советника короля.] в расчете, что Вениамин поставит мат его королю.

– Мой господин. – Ибрагим снял с поля падати[30 - Падати – в игре в шатранг – пеший воин, пешка.]. – Киевский князь возмущен битвой на Итиле и грозится ответить Хазарии вполне официальной войной.

Рука, занесенная над полем аштапады, чтобы сделать ход хасти[31 - Хасти – в игре в шатранг – слон.

], застыла в воздухе. Лицо Вениамина сделалось мрачным.

– Необходимо направить на Русь послов прежде, чем русский князь выразит нам свое недовольство, дабы разрешить без крови назревающий конфликт, – размышлял вслух Ибрагим.

Война с Русью ни коим образом не входила в планы Вениамина, и он в очередной раз согласился со своим верноподданным, предложив ему еще одну партию в шатранг.

XXV

День выдался пасмурным и хмурым. С отяжелевшего неба срывались холодные струи дождя. За войлоком юрты было зябко и слякотно. К вечеру дождь еще больше усилился. Микаэль уютно расположился на овечьих шкурах и пил с сестрами вечерний чай с пресными лепешками. Сестры о чем-то весело щебетали, пересмеиваясь между собой. Микаэль с отеческой заботой смотрел на их беспечную болтовню. Сегодня мысли его все время возвращались к Юнусу. Он часто вспоминал брата. Где он теперь? Почему судьба распорядилась так несправедливо, разлучив их? Груз непонятной потери лег на сердце юноши.

Смеркалось.

– Хозяин, – послышался голос за войлочным входом, – позволь войти.

В скромное жилище вошел человек. Одежда его вымокла до нитки, и Микаэль пригласил незнакомца к очагу. По виду он был небогат, но его манера говорить сильно отличалась от речи простолюдинов. Незнакомец осведомился о здоровье хозяина, о том, как идут дела.