Без суда

Что это было? Задавая себе этот вопрос, Сол и не ждал ответа, потому что ответ, в принципе, был и не особо важен. Важным было то, что это было. Что сегодня он играл, испытывая неимоверное вдохновение и наслаждение. Играл так, как в те самые времена, которые еще совсем недавно резали ему память.

Сол почувствовал как по щеке его потекла слеза. Да, он помнил те чувства в своей детской душе, которые рождало его собственное пианино, купленное родителями уже после того, как Сол обнаружил некоторые способности в музыкальной школе.

Но если в музыкальной школе все было формально и, по сути, просто ради галочки, то дома все уже стало совершенно по-другому. Глядя на свое пианино, он понимал, что хочет обладать им. Понимал, что хочет понять эту штуковину от и до, хочет навек поселить в ней часть себя и заставить эту штуковину, в конце концов, открыться ему, безапелляционно довериться ему. Сол прекрасно помнил эту загадку, исходившую от пианино, заставлявшую его – шестилетнего мальчишку, еще ничего не знавшего о высоких чувствах, – испытывать внутренний трепет, который – и он это прекрасно понимал, – он мог обуздать только выплеснув его из себя наружу, выплеснув сквозь пальцы на черные и белые клавиши, манившие его в совершенно иной мир.

И вот оно! Вот оно повторение этих чувств. И Сол не понимал, чувствует ли он удовлетворение от того, что судьба преподносит ему очередной шанс испытать страсть к новому и неизвестному, или горечь от того, что он уже был осведомлен о том, как порой заканчивается путь в двадцать три года.

Нет, он не был влюблен. Он всего лишь увидел в Наоми то, что ранее никогда не видел в других людях. Он, наконец, встретил человека, который был ему интересен абсолютно во всем, и который привлекал его абсолютно всем, и, разумеется, Сол понимал, что все это может закончиться настоящей любовью, минуя пресловутую влюбленность, но насквозь проходя через чувства глубокой дружбы и взаимного доверия. Он понимал это, хоть любовь сейчас волновала его меньше всего. Сейчас его волновало именно чувство причастности к чему-то такому, что доступно ему и не доступно миллионам других людей. То чувство, которое он постоянно чувствовал в подростковые годы, на пути к виртуозному владению инструментом. Чувство невероятной уверенности в себе, чувство силы, способной раздвигать границы привычной жизни, силы кроющейся в нем самом, в его руках. Ведь тогда он знал.