Ещё слышны их крики

Такое приглашение буквально вознесло Свена на седьмое небо и одновременно вселило еще большую неуверенность. Он тут же укорил себя за столь суровый приговор алкоголю, без которого эта неуверенность могла его завтра без труда победить.

– Я с удовольствием, – ответил он, хотя хотел сказать «я постараюсь».

– Отлично. Ну, мне пора, – она указала рукой в сторону парикмахерской.

И пропитанный насквозь этой омерзительной неуверенностью, наряду с омерзительным эгоизмом ложного триумфа, он смотрел в ее огненные глаза, смотрел в ее красивое округлое лицо с высокими скулами и пухлыми губами, смотрел на вьющиеся локоны ее темно-каштановых волос, на широкую грудь, выдававшуюся через обтягивающую легкую куртку синего цвета.

Смотрел и сходил с ума, в самом плохом смысле этих слов.

– Ты хочешь подстричься? – спросил он.

– Только подровнять, – ответила девушка уже на ходу.

И пропитанный насквозь этой омерзительной неуверенностью наряду с омерзительным эгоизмом ложного триумфа он смотрел ей вслед, смотрел на ее легкую грациозную походку, на ее стройные ноги в черных джинсах и невысоких сапожках, на широкие, но отнюдь не отягченные лишним весом, бедра.

Смотрел и был не способен сходить с ума в самом хорошем смысле этих слов.

И вновь, как удар плетью, ему вспомнилась вчерашняя сцена с отцом.

«Ты мне просто омерзителен, – рычал он, облаченный в грязную майку и вытянутые на коленях штаны.

 – Ты жрешь из рук этого выродка, а потом приходишь сюда и строишь из себя моего сына? Ты просто продажная тварь. Продажная тварь, как твоя мамаша, – и он приложился к полупустой бутылке вина. – Ты не Оффер. Ты Простак. Ты – Жак Простак, – повторил он одно из самых оскорбительных прозвищ, которым называл Свена с самого детства. – Жак Простак. Жак, который забьется в угол и будет трястись над своей продажной шкурой, начнись новая Жакерия. Ты не мой сын. Ты просто ничтожество».

Глава III. День девятый

2 апреля 2017

– Вот уж наградил Господь! Ты посмотри на себя, алкоголик! Ты же на животное похож. В тебе уже ничего человеческого не осталось. Да куда же я смотрела?! Куда я смотрела? Кто мне теперь ответит? Лучше бы небо меня прибрало! Как можно было не понять, что это конченый алкаш, который за бутылку мать родную продаст! Не знаю, конечно, как мать, но жену точно продаст.