Ещё слышны их крики

Я мечтал о стакане воды, но никак не мог зацепиться хоть за секунду тишины, чтобы озвучить свою мечту в форме просьбы, а потому, продолжал сидеть на кровати и изнемогать от целого набора страданий, столь внезапно обрушившихся на меня.

– Тварь, просто тварь! – продолжала… моя жена? – Ты уже не человек, понимаешь? На тебя смотреть противно, алкоголик! Сколько ты уже не мылся, а? Все эти три месяца, которые провел в обнимку с бутылкой? О, Господи, за что же мне это наказание?! Хоть бы меня небеса прибрали! Семья живет впроголодь, за три месяца ни одной могилы не выкопано.

Люди приползали, я краснела перед ними; они уже одной ногой в могиле, и сами себе еще могилы копали. Ничтожество! Просто пьяное конченое ничтожество. А ведь твой собутыльник уже приходил сегодня, мерзость эта уже приходила! – я содрогнулся от мысли, что Гильотина был здесь. – Нашел себе друга! Нашел друга, да?! Его трясет всего от пьянства с головы до ног! Ты какого хрена выбил стекло в его квартире?! Да если бы я знала, что ты уже сутки тут отсыхаешь, я бы сдала тебя ему с потрохами, чтобы он из тебя всю дурь выбил! Отцу скажи спасибо, что прикрывал тебя.

– Такой же алкоголик как ты! – услышал я сверху еще один женский голос, не менее визгливый и пронзительный, принадлежавший… моей теще?

Сутки! Меня затрясло так, что даже моя мучительница заметила это и на секунду осеклась. Сутки! Георг не пришел, а это означало, что Гильотина уже добрался до него. И Гильотина был здесь! Он знал, где я! Вся эта истерика, которую разыгрывала передо мной незнакомая девушка, еще не успела перебить во мне впечатления предыдущей ночи, а потому я с ужасом понял, что теряю в этом доме драгоценные минуты, подвергаю опасности свою жизнь и жизнь этих людей, кем бы они ни являлись.

– Посмотрите! Колотит! – завопила девушка и вцепилась в свои волосы. – Воды! Отец, неси воду! Мама, на помощь! Он сейчас умрет, его колотит от пьянства! Лучше бы меня небо прибрало! А ведь могила еще не выкопана. Мама! Отец! Помогите!

Через секунду в подвальную комнату буквально ввалилась мать – точная копия дочери, с разницей в двадцать лет, даже халаты у них были очень похожими, – и рухнув передо мной на колени, принялась осенять себя крестами и взывать ко всем святым, умоляя сохранить мне жизнь.

Через несколько секунд появился и Бездарщина с тазом воды, которую он, разумеется, не донес до моей кровати, потому что поскользнулся на последней перекладине деревянной лестницы, и столь желанная вода оказалась на полу.