Ещё слышны их крики

– Хвала небесам, теперь заживем, – сказал отец и на глаза его навернулись слезы.

Я обвел властным взглядом (ибо почувствовал, что имею право на такой взгляд) всю эту странную компанию и сказал:

– Кто-нибудь объяснит мне, что здесь происходит?

Моя новоявленная жена с раболепным видом села рядом со мной и прильнула к моему плечу.

– Ничего, дорогой, ничего не произошло. Ты был немного болен, но теперь все будет хорошо. Ты будешь закапывать людей, и мы вновь заживем тихой и спокойной жизнью. Правда?

– Так, постойте, – сказал я и резко встал.

 – Я ума не приложу, что все это значит, однако же, могу вас уверить, что пока я буду оставаться в вашем доме, всем вам будет угрожать смертельная опасность.

Все три члена семейства многозначительно переглянулись, и на несколько секунд в комнате повисло смущенное молчание, которое первой прервала мать, вызвавшись вдруг накрыть на стол по поводу моего возвращения. Бездарщина изъявил желание помочь ей, и таким образом, я остался наедине с молодой женщиной.

Она продолжала сидеть на кровати, после того как я вскочил, сбросив ее голову со своего плеча, и сложив руки на коленях, взирала на меня с робкой нежностью. Внешность ее нельзя было назвать ни привлекательной, ни отталкивающей, однако же, темперамент ее отлично компенсировал эту неопределенность, и в данный момент ее кроткий вид взывал к моим нежным чувствам столь же настойчиво, как ранее ее визги взывали к моему нетерпению.

– Поймите, – обратился я к ней полушепотом, стараясь быть как можно мягче, – скорее всего, произошла какая-то сложная и труднообъяснимая ошибка.

Я никак не могу быть вашим мужем.

– Жак, – отвечала она, – неужели ты совсем меня не помнишь? Это ведь я, Левый Сапог, твоя жена.

Я нетерпеливо поморщился и в попытке принять более убедительный вид, ответил:

– Мне стерли память, понимаете? Я великий ученый, который создал ужасающий препарат, способный превратить память человека в чистый лист.

Вид мой, видимо, оказался не столько убедительным, сколько заговорщицким, и девушка теперь смотрела на меня, как на сумасшедшего.

Затем покачала головой, и вовсе спрятала лицо в ладонях.

– О, Господи, – всхлипнула она, – началось. Каждый раз одно и то же.

– Человек, который поручил меня заботам вашего отца уже мертв, поймите же… как вас там зовут? Сапог?

– Левый Сапог, – протянула она со слезой в голосе.

– Вы сказали, что Гильотина уже был здесь. Что он говорил вам? Вы даже не представляете, кто этот человек.