Ещё слышны их крики

Вся эта роскошь слишком ярко контрастировала со скромностью гостиной и, тем более, с халатами моей жены и тещи, и я сразу догадался, что она не предназначена для чужих глаз; в пользу этой догадки говорили и плотно задернутые шторы, отчего в спальне царил приятный полумрак. Моя жена, тем временем, распахнула дверцу массивного шкафа, и вытащила оттуда чистое белье, джинсы, красный свитер и легкую черную куртку. Вся эта одежда, разумеется, была мне впору.

– О, Жак, как же я счастлива, когда ты рядом, – с придыханием сказала девушка, и прижалась к моей груди.

Я заметил, что мое отвратительное имя вызывает у меня еще большее отвращение, когда оно произносится ласковым голосом. Тем не менее, я нашел в себе силы, чтобы легонько погладить жену по спине. Видимо, вышло это довольно стесненно, потому что Левый Сапог поспешила схватить приготовленную одежду, и вновь потащила меня за руку, и через гостиную ввела в другое помещение, которое оказалось ванной комнатой. Здесь я еще раз удивился нашей нищете, обнаружив белоснежный фаянс, позолоту на рамах зеркал, стены и пол, отделанные, как я мог судить, плиткой из настоящего мрамора.

– Если хочешь, я останусь здесь, с тобой, – прошептала моя жена, и провела рукой по моему правому плечу.

Большого труда мне стоило подавить первое намерение отпрянуть в сторону. Левый Сапог не вызывала у меня отторжения, но и страсти к ней я не чувствовал (во всяком случае, в тот момент).

– Нет, не стоит, – как можно мягче ответил я.

Мне показалось, что моя реакция немного оскорбила ее, и повесив мою одежду на вешалку, она быстро вышла в гостиную.

Чувство голода не позволило мне вдоволь насладиться ванной, и наскоро помывшись и надев чистую одежду, я поспешил к столу, где вся семья торжественно ожидала моего возвращения.

– Почему внутренние помещения так разительно отличаются своей роскошью от крестьянского быта гостиной? – удивленно спросил я.

В глазах моей тещи сверкнул страх, и она сразу же набросилась с обвинениями на своего мужа, который сидел справа от нее, неловко поджавшись.

– Я говорила! – завопила она. – Я говорила?! К чему эти излишества?! А ты что?!! Глаза только заливал!

– Правый Сапог, но ведь ты же сама просила, – виновато отвечал Бездарщина.

– Я просила?!

– Да замолчите вы уже! – прикрикнул я, снова вызвав тишину.