Ещё слышны их крики

Порядком были отчаянные попытки старика выглядеть бодрым и доброжелательным, когда он положил поверх акта внушительную, заранее заготовленную, сумму денег за мои услуги. Тысячу франков! Тысяча франков за одну несчастную яму. И это обворовывание людей, в котором участвовала моя семья во главе со мной, было порядком. Весь этот порядок выглядел неестественно, и в то же время благоразумно.

– Ну, как вы себя чувствуете, Земноводный? Как настроение? – спрашивал Бездарщина с самым невозмутимым видом.

– Да как сказать… – шептал старик, стараясь выглядеть под стать хозяину дома, – надеюсь, все пройдет хорошо.

– Смерть – это, конечно, сложно, – нравоучительно говорила Правый Сапог, пряча акт и деньги в ящике того самого шкафа, из которого ранее она достала лопату. – Но, стоит помнить, что смерть – это хорошо.

– Да, это так, – просипел старик и вновь постарался улыбнуться, обведя взглядом наше семейство.

– А как же иначе? – хмыкнула Правый Сапог.

– Да, это так, – еще раз повторил старик и впервые обнаружил признак тихого отчаяния, грустно понурив голову.

И тут же я ощутил, как эта перемена в поведении старика создала в гостиной гнетущую атмосферу нарушенного порядка. Трое моих родственников, да и я сам, не смогли сдержать неодобрительного взгляда; Правый Сапог и вовсе уперла руки в бока, и, казалось, была готова хорошенько отчитать нерадивого мученика, но Левый Сапог опередила ее и немного разрядила общее стеснение, предложив Земноводному отведать кусочек рыбки перед тем, как идти на кладбище.

– О, вы очень добры, госпожа, – ответил старик. – Но, боюсь, что буду вынужден отказаться и более того, просить господина Простака не терять более времени, ибо силы подводят меня.

Я вновь молча кивнул, расправил плечи и направился к двери. Пропуская вперед Земноводного, я обернулся и в трех парах глаз, провожавших меня на службу, увидел неподдельную гордость. Да что уж там, я и сам чувствовал огромную гордость за себя.

Дорога до кладбища, которое расположилось на широкой поляне посреди леса, заняла у нас около часа, вместо двадцати минут, если бы я преодолевал ее один.

Тем не менее, я совершенно не злился на медлительность и периодические передышки Земноводного, а терпеливо шагал неспешным шагом, закинув лопату на плечо. Недалеко от кладбища нам повстречалась женщина с маленьким мальчиком, который увидев нас, поспешил спрятаться за спину матери, а та, в свою очередь, приветствовала нас (главным образом – меня) низким поклоном.