Ещё слышны их крики

То есть мне реально странно слышать от людей, что не существует любви или дружбы, что вера – это глупость и пережиток прошлого, – внимательно проследив за тем, как парень наливал вино, она перевела взгляд в окно. – Такое ощущение сразу, что подобный человек где-то не дожил. Я, правда, не могу понять, как можно прийти к выводу, что не существует любви. Я согласна, что ее можно обесценить, но… за отсутствием любви скрывается внутренняя пустота, понимаешь меня? Я бы не хотела думать, что ты пуст, Свен.

Ему стало не по себе от таких слов. Возможность показаться пустым напугала его. Напугала настолько, что он не посмел даже попробовать отстоять свою точку зрения, да он и не знал, как это сделать, потому что точка зрения была поверхностной и не продуманной до корней.

– Ну, скорее, я просто обесценил любовь, как ты сказала. То есть смысл, который я вкладываю в этого слово достаточно примитивен и мелочен, – промямлил Свен.

– Сначала ты сказал, что любви именно не существует, – усмехнулась Кристина, по-прежнему глядя в окно.

– Ну, нет, это я погорячился, наверное.

– В таком случае, ты настроен на никчемную любовь. На любовь, в которой есть место предательству, изменам, может быть и насилию, не так ли? Если ты считаешь это чем-то примитивным и мелочным?

Тут парня вдруг одолело раздражение, поскольку данный разговор показался ему достаточно глупым. Кристина вдруг превратилась из интеллектуальной женщины в замечтавшуюся девочку, которая все еще верит в сказки.

– Знаешь, Кристина, – ответил он уверенно, – ты должна понимать, что мужчины и женщины по-разному смотрят на такие вещи. И, разумеется, ждут от них совершенно разных плодов. То, что я считаю любовь примитивной штукой, вовсе не означает, что я способен на насилие или на измену.

Она резко повернулась к нему, и посмотрела в его глаза с тоской, как показалось Свену, даже с большой долей наигранной тоски.

– Означает, – тихо сказала она.

Одетая в короткие шорты красного цвета, по-домашнему гармонировавшие с теплым серым свитером, она обогнула край стола, при этом круто вильнув загорелыми бедрами перед самым лицом Свена. Он обернулся и проводил ее взглядом до дальнего стеллажа, за которым была дверь в туалет. И вновь во всей полноте он ощутил это чувство, которое заставляло его раздражаться. Назойливое чувство нежности.