Ещё слышны их крики

– Ты мне нравишься, Свен, – спокойно говорит она.

И он чувствует эрекцию. И не может произнести ни слова в ответ. Он боится. Боится, потому что перед ним самое страшное в его жизни искушение. Боится как самый последний трус. И в голове его звучит голос персонажа из одного знаменитого фильма: «Если ты ждал подходящий момент, это был он». Да, Свен ждал. Но он понятия не имел, что делать, когда этот момент наступит. И вот он наступил. И все, чем Свен смог встретить этот момент – это страх.

И он чувствовал, как земля уходит у него из-под ног, как демон в его голове начинает хохотать и кричать: «Ничтожество! Посмотри, какое же ты непутевое ничтожество! Молчи и сгорай от стыда!» И к этому демону подключается отец и рычит ему в лицо: «Ты не Свен Оффер.

Ты Жак Простак». И он молил, чтобы она сказала что-нибудь еще, чтобы освободила его от этой пытки. Чтобы сказала что-нибудь так, как умеет только она. Чтобы он вознесся с глубины своей никчемности на вершины своего величия. Скажи же, милая Кристина! Скажи что-нибудь.

– Свен, – прошептала она и усмехнулась.

– Что? – с облегчением прохрипел он.

– Я пьяная, Свен.

– Уже?

– Мне много не надо, я быстро пьянею. И знаешь, я совершенно не умею себя контролировать в этом состоянии.

Все его тело как будто превратилось в горящий шар, стремящийся сжаться в одну точку в своем центре. «О нет, пожалуйста!» – взмолился он.

– Я этим не воспользуюсь, – прошептал парень сухими губами, не помня себя от страха и наслаждения.

– А кто ж тебя будет спрашивать? – засмеялась она и тут же добавила: – Уходи.

О нет. Только не это. Как же он теперь уйдет? Нет, этот страх так привлекателен. Он так зовет. Нет, нужно пережить этот пьянящий страх. Нужно прочувствовать его до конца. Он уже просто не мог представить, как он уйдет, не получив самого главного.

– Не могу, – сказал он.

– Уходи, – повторила Кристина с самой обольстительной улыбкой на губах.

– Там дождь, – усмехнулся Свен.

– Не сахарный, не растаешь.

Еще долгих десять секунд он молча сидел за столом, с отчаянием глядя в окно. Затем допил свое вино и встал, чувствуя стыд и – куда сильнее – безмерное счастье. И наконец совершил действительно правильный поступок – ушел.

Ох, блаженный глупец. Какой же счастливый он в тот вечер шагал домой. Какие же лучистые мечты бередили его слабый ум, преисполнявшийся в такие моменты презрением ко всему сущему.