Ещё слышны их крики

– Я хочу сказать, – уверенно перебила Кристина, – что на протяжении всего девятнадцатого века Британская империя имела на континенте своего верного вассала в лице Великого Герцогства Сантории. Достаточно обратить внимание на ту англоизацию, которую испытала наша страна во всех сферах жизни в викторианскую эпоху. Разве что религию не тронули – католицизм сохранил свои позиции, что очень странно. Ну, и название валюты осталось прежним. А так… да те же Мэйвертон и Санлайт – это же типичные английские города тех времен.

А ведь ни Австрия, ни Пруссия, ни Россия не были заинтересованы в создании еще одного, хоть и маленького, государства в центре Европы. Но Британия добилась своего, и с тех пор четыре административных единицы – Лоранна, Каст, Арстад и Санторин, с лидирующей ролью последнего, – стали конституционной монархией, а герцог Санторина стал великим герцогом Санторийским.

– Но результат налицо, – осторожно ответил Свен, когда Кристина взяла короткую паузу. – Мы живем в одной из самых развитых и благополучных стран мира.

Девушка медленно покачала головой и опустила взгляд.

– То есть, по-вашему, можно пожертвовать национальной идеей в обмен на благополучие? – и, сделав короткую паузу, добавила еще более серьезным тоном: – Как вы думаете, есть ли у Сантории национальная идея?

Свен казался растерянным. Вместо того чтобы ответить, он взял свою чашку и сделал небольшой, но очень медленный глоток чая.

– У вас скандинавское имя, не так ли? – задала новый вопрос девушка.

– Да, мой отец потомок шведских эмигрантов.

– Отлично. А я потомок испанских эмигрантов. Свен, вы задумывались о том, что Сантория – это на самом деле маленькая копия всей Европы в одной стране? Что это один большой плавильный котел?

– Ну, это всем известно, – парень отвечал осторожно, словно боялся дать неправильный ответ.

– А вы знаете, где эта тенденция берет начало? На рубеже девятнадцатого и двадцатого веков, с усилением Германии и обострением международных отношений. Разумеется, Германия не могла позволить, чтобы совсем рядом существовала маленькая британская колония, пусть и официально независимая.

И вот тогда Сантория и оказалась зажатой между двух огней. Нам повезло с последним монархом, с герцогом Генрихом X, который сумел выстоять в том политическом пожаре и выдержать то дипломатическое давление, которое оказывали на него, как Центральные державы, так и Антанта. Который сумел добиться признания нейтралитета прямо накануне Первой мировой войны.