Ургентная медицина лихих дней. Маленькая повесть

На полу – ковровая неопределённого цвета дорожка…

Иосиф Моисеевич садится, покряхтывая, к столу, на котором разложены стопками газеты и папки с вырезками из них. Хобби. Пристрастился вот, хотя, если вдуматься – дурацкое ведь занятие! Ножницы, клей… Несмотря ни на что, он бодрится: никаких трагедий; так, мелкие неудобства. В своё время терпели куда как похуже – когда была война, например.

(ДОКТОР ИВАНОВ)

Зарплата и всегда была невелика, а уж как цены начали расти… впрочем, думаю, вы наверняка тоже в курсе.

Так что вопрос – «сунут» или нет хоть что-то на вызове, всегда был довольно важен, тут уж ничего не поделать. Факт.

Но вот зарплату перестали выдавать. Вообще. Теперь уж вопрос «сунут-нет?» постепенно стал менять своё положение во всеобщей иерархии ценностей (куда, кстати, входят и такие вещи, как качество и добросовестность лечения), пока не вышел в этой самой иерархии практически на первый план.

Тут люди повели себя по-разному, ибо голь, как известно, на выдумки хитра. Одни на последние деньги старались выглядеть получше, побогаче.

Мужики, скажем, золотые печатки понадевали: мол, «я и сам крутой»; бабы… Стыдоба, в общем… даже не смешно. А то оно не видно её, всю вашу «крутизну». Но знаете, как ни странно, в каких-то случаях срабатывало. Психология тут, думаю, элементарная: «Вон доктор какой… Не. Западло, в натуре, ему червонец совать… надо полтинник».

А некоторые вели себя в корне иначе: подчёркнуто забитые, обтрёпанные, робкие, какие-то испуганные даже… И ведь тоже получалось! Ну как, скажите, хоть червончика не отжалеть такому вот БОМЖу в белом халате? Тьфу!

Однако были и другие: потерянные, безразличные, уже готовые катиться вниз до самого конца… Такие как раз и составляли большинство.

Затем настал черёд лекарств. Медикаменты, включая даже самые элементарные, куда-то вдруг делись, стали страшным дефицитом, и лечить больных стало нечем.

Это очень важный момент в том процессе, о котором здесь идёт речь. Ибо, если ты приезжаешь к больному, он просит тебя о помощи, а ты ему физически (из-за отсутствия медикаментов) оказать её не можешь – так будешь, как миленький, заниматься той самой профанацией.

А профанация – вещь такая, что очень легко становится привычкой.

Но и это всё было лишь началом. Потому что сохранилось основное: осознание себя врачом, который может и должен лечить людей, спасать их, облегчать страдания… Вот это выбить (из большинства, во всяком случае) оказалось не так-то просто; однако справились.