Где живёт счастье?

Родные, видели его только по праздникам, чаще всего на трибуне или в президиуме очередного общеколхозного собрания. Иванов оправдывал себя, что всё это ради них, ради тех, кто так дорог. В конце концов, только не жалея себя в работе он может отблагодарить Родину за то, что она дала ему свободу. Тот, кому было предначертано всю жизнь батрачить на богатеев, теперь сам полноправный хозяин этих мест и может помогать людям строить их светлое будущее. Так думал Дмитрий Трофимович в те минуты, когда мысли: “А где же счастье? Когда оно придёт?” начинали подтачивать его веру в то, что долгожданное светлое будущее однажды наступит.

Всё рухнуло также неожиданно, как и началось. Ночью к его дому подъехало несколько машин, в дверь постучали. Заспанный председатель открыл дверь. В комнату вошло несколько человек в форме. Старший предъявил удостоверение и ордер на арест. Потом был закрытый суд и суровый приговор за антисоветскую деятельность, как сказал судья: “За намеренный срыв посевной кампании и саботирование постановления районного комитета партии”.

За былые заслуги Иванова расстрел заменили на двадцать пять лет лагерей.

***

Холодным ноябрьским днём 1953 года Дмитрий Трофимович Иванов опять возвращался в родное Лебяжье. Подойдя к родному дому он остановился, достал кисет, свернул цигарку и закурил. Потом подошёл к иве и заплакал. Он вспомнил детство, вражескую крепость на этом месте и то, как лихо он её разрушил. Сейчас такая же пустота была в его сердце, как на месте той крепости.

Как жить дальше? Как смотреть людям в глаза, ради которых он не жалел себя? Ведь по доносу одного из односельчан шесть лет жизни были вычеркнуты навсегда. Бывший председатель стоял и плакал, а Ива старалась погладить его своими ветвями и успокоить. Ведь несмотря ни на что жизнь продолжалась и она прекрасна!

6. Работа

“Итак, лучшее, что я видел,– и оно прекрасно! – это есть и пить и наслаждаться добрыми плодами всего своего труда, которым человек занимается под солнцем все дни своей жизни, данные ему истинным Богом, потому что это его награда”(Екклезиаст 5:18)

В мастерской пахло свежей дубовой стружкой и олифой.

Богдан Стефанович Сидорчук седовласый старик в кожаном фартуке и потёртой серой робе аккуратно устанавливал только что законченную бочку. Последнюю свою бочку, которую он делал с особым старанием и прилежностью. Впрочем, старый бондарь всегда добросовестно относился к любимому делу.