Стены

Он прямо пьянел презрением и насмешкой.

Его редкие отношения с девушками были похожи на то, как он отдавался своим увлечениям. Вроде бы каждая из его избранниц была для него последней и единственной, но проходило некоторое время, и Мик вновь оставался один. Несмотря на то, что он богат, несмотря на то, что симпатичен. Дело в том, что в случае здоровых взаимоотношений люди всегда выходят на новый уровень доверия, что для моего брата равнялось личной катастрофе. Его в этом плане устраивала исключительно позиция любовников, но никак не двух породнившихся душ.

Кому это понравится? После подобных «драм» Мик делал вид, что переживает; возможно, убеждал себя в переживаниях, но даже не пытался исправить ситуацию. Сама она, разумеется, никогда не исправлялась. А вообще, я думаю, он сознательно не хотел, чтобы его любили. Он об этом не говорил, но я в этом почти уверен. Куда важнее всех удовольствий любви ему было чувствовать свою моральную безопасность.

В то время как он оканчивал бесполезное обучение в университете и вступал в «самостоятельную» жизнь, он на протяжении длительного времени встречался с девушкой по имени Вероника.

И я думаю, что к ней Мик испытывал по-настоящему сильное чувство, максимально приближенное к любви, в широком понимании этого слова. Его «любовь» к Алисе Андерсен, о которой речь пойдет дальше, я не беру в счет, я никогда не назову это любовью. Так вот, эта Вероника, похоже, изо всех сил пыталась, так сказать, переделать моего брата. Возможно, мотивы ее были лишены романтизма, и заключались в некоем психологическом эксперименте. В любом случае, именно Вероника на долгое время перечеркнула нормальное отношение Мика к противоположному полу. Дело в том, что в своей заключительной речи она в самых жестких формах объяснила моему брату, что тот обречен на мерзкое – не жертвенное, – а на самое мерзкое одиночество. Что он неспособен даже в обещаниях сделать счастливой ни одну девушку, не говоря уже о реальности. Что виной всему его бесконечный эгоизм, который является не застенчивостью, не загадочностью, не скромностью, а банальной самовлюбленностью. Что нет более отвратительной черты, чем полностью погружаться в собственный мир, не умея при этом твердо стоять на ногах в этом мире.

Думаю, эти слова сильно на него повлияли, но не в том смысле, в каком должны были. В любом случае, Мик замкнулся окончательно. С того времени, он уже не вступал ни в какие романтические отношения – по крайней мере, я о них не знаю.