Баба Яга в тылу врага

 – Манька, кажется, заболевает…

– Ты себя плохо чувствуешь? – Света кивнула на пустой стакан.

– Да нет, так, голова немного…

Лиле замолчала и посмотрела на старшую. Почему-то ей показалось, что Света выглядит сейчас слегка виноватой.

– Слушай, спасибо, что согласилась работать сегодня, – остановившись посреди комнаты, проговорила та.

– Да ничего, – ответила Лиля и только пару секунд спустя поняла, о чем та говорила. Ну да, Страстной Четверг. Она вздохнула и грустно ей улыбнулась.

– Ну, кому-то же надо…

Света благодарно кивнула.

– Ну ладно, я побегу, – сказала она, собирая опустевшие сумки. – Мне ещё домой нужно перед службой заскочить….

Ожидая, пока Света уйдет, Лиля раскрыла сестринский журнал. Писать особо было не о чем. Она перелистнула страницы и открыла последнюю. Последний лист в журнале вечно был разрисован, несмотря на Светино ворчание. Улыбающаяся до ушей медсестра смутно кого-то напоминала – рисунок, видимо, был портретом с натуры. А белый платок с крестом не оставлял сомнений в профессии изображаемой.

К тому времени, как в двенадцать лет Лиля бросила воскресную школу и перестала ходить на службы, почти все её новые подружки уже собирались в будущем стать сёстрами милосердия. Кто бы мог подумать, что и она всё-таки окажется среди них.

За старшей хлопнула дверь, и Лиля, отложив журнал, снова закрыла глаза.

К концу тихого часа таблетки наконец подействовали, и головная боль отпустила. Улыбаясь Лиля вошла в бокс и остановилась на пороге.

– Все болеют, Лиль, – заметив её, сказала нянечка.

Лиля уперла руки в боки и обвела глазами бокс.

– Соколова тогда опять? – вздохнула она.

– Бери, – отозвалась нянька.

– Ваня? – громко сказала Лиля, выходя в центр бокса, как на сцену.

Ванька Соколов поднял голову в своем манеже и замер.

– Кажется, сегодня твой день! – со вздохом объявила она.

Одевать Ваньку, охваченного бурной радостью, было делом не простым, но привычным. У каждой из сестёр были здесь свои любимчики.

Но Лиле он нравился. Наверное, тем, что никогда не плакал. Он был стойким парнем.

Лиля выкатила коляску с Ванькой на крыльцо и стянула с головы косынку. Другие боксы еще не вышли на прогулку, и притворяться было не перед кем.

Дождь прекратился, деревья в оттаявшем парке чернели мокрыми стволами.