Мой друг по несчастью

– А кто знает, мать твою?! Это мои счастливые носки, которые я храню с выпуска из университета! Я их надевал на все пять собеседований в своей жизни, и меня всегда брали на работу! Что ты смотришь на меня?! Я спрашиваю, где носки?!

Голос моего соседа вроде бы начал немного успокаиваться, и я было облегченно вздохнул, поскольку совсем не хотел начинать день, в который я запланировал свой новый старт, с негативных эмоций. В то же время, я был даже немного благодарен за этот своеобразный будильник, поскольку посмотрев на часы, я увидел, что уже половина девятого, а я дал себе слово просыпаться до девяти утра.

За стеной на минуту все стихло. Я с наслаждением потянулся, расправляя затекшие плечи, и с улыбкой посмотрел в окно. Очередной прекрасный летний день – погода во всей Сантории[1 - Сантория – небольшое государство в Центральной Европе, с населением чуть более пяти миллионов человек. Сантория – культурно и экономически развитая страна с высоким уровнем жизни.

Является членом Организации Объединенных Наций, в военно-политической сфере выступает с позиции нейтралитета. Не входит в Европейский союз. (Здесь и далее – примечания автора.)] стояла нынче жаркая, но как можно жаловаться на жару? Этого я никогда не понимал. Я встал с постели, хотя в последний момент даже подпрыгнул.

– Повтори! – прозвучало в это самый момент. – Повтори, что ты сказала!

Я затаил дыхание. Мне почему-то очень хотелось, чтобы мой сосед просто неправильно расслышал то, что ему сказала жена.

– Ты выбросила мои счастливые носки?! Ты охренела, дура ты конченая?!. Что ты не знала!? Что ты, мать твою, не знала?! Какого черта ты вообще туда полезла?! Какого черта ты постоянно лезешь?!. Что?! Я, сука, убираю в твоих вещах?! Я трогаю твои носки?! Или твои трусы?! Я трогаю, сука?! Ты понимаешь, что тебя мало убить?!

Голос моего взбесившегося соседа звенел настолько угрожающе и был столь богат эмоциями, что мне стало действительно страшно за его бедолагу-жену, которая так неудачно поступила с некими носками в зеленый ромбик, и которая по-прежнему не смела повысить свой голос в ответ.

Когда он кричал слово «сука», то последнее «а» сначала выводил на максимальную громкость, словно выкручивал ручку на проигрывателе, а затем резко эту ручку возвращал в нулевое положение, и «а» быстро затухало – слышалось это очень пугающе.