Мой друг по несчастью

Гада? Черт возьми, я же обещал себе всех любить и уважать эти семь дней. Ладно, каюсь.

Однако старика в пабе я не обнаружил. Не было его и поблизости – я внимательно огляделся перед тем как войти внутрь. В столь ранний час в пабе был всего один посетитель, как раз мой бешеный сосед, сидевший у стойки с бокалом пива.

– Я говорю этой суке: не трогай мои вещи… – объяснял он бармену, который слушал с той снисходительной вовлеченностью, которую бармены умеют изображать.

– Доброе утро, – поздоровался я.

 – Старик в черном плаще давно ушел?

– Мученик, что ли? – спросил бармен.

– Не знаю, как его называют, – я пожал плечами.

– Мучеником его зовут. Минут пять назад вышел.

– Понял, спасибо.

– А она мне «ага». Ну, я этой суке устрою «ага»… – он даже не обернулся.

Я взял путь к Центральному парку, решив позавтракать там мороженым или хот-догом. Может, и Мученика там встречу? Действительно, Мученик – лучше и не придумаешь. Еще меня птенцом беспомощным назвал. Вообще, узнав его прозвище, мне стало легче воспринимать и его самого, потому что, как мне казалось, я был в шаге от ненависти.

За что? За назойливое чувство, что этот старик знал что-то, что мог бы знать и я. Такое у меня поначалу родилось впечатление. Теперь же мне становилось его искренне жаль, ведь Мучеником так просто не назовут. Наверное, жизнь была к этому человеку жестокой, оставила много обид, и все это он проецирует на других людей. Назвал ведь он меня вначале удачливым? И позавидовал. И давай брюзжать. Самому-то удача только во сне и снилась. Бедолага. Встречу, дам еще на выпивку.

В парке прежде мороженого мне попалась лавка с хот-догами. Так и быть, значит, хот-дог. За прилавком стоял здоровенный, грузный парень лет двадцати пяти, при этом, как мне показалось, с по-детски испуганным лицом. Пока я делал заказ он как-то беспокойно бегал взглядом за моей спиной и жевал пухлыми губами, а когда подавал хот-дог и кока-колу, у меня мелькнуло ощущение, что он ждет от меня не оплаты, а какого-то обидного слова.

На что еще я обратил внимание, но не стал придавать этому значения – это его фартук. Он был уж очень грязным, весь в пятнах от кетчупа, майонеза, горчицы – как старых, так и свежих.

– Спасибо, дружище. Хорошего дня, – я улыбнулся.

– Не за что, честное слово, – ответил он и отвел взгляд.

«Ну и ладно» – подумал я и подошел к ближайшей скамейке, где и расположился со своим завтраком.

Итак, первое утро.