Птичка в ладонях

 – Почему ты не выгнал ее из квартиры? Почему не вытряс деньги?

Плужников, нахмурившись и сцепив зубы, чтобы не сорваться на мат, сел за руль и вытащил из кармана портмоне.

– Сколько она тебе задолжала? – спросил он, пересчитывая деньги и даже не повернувшись в сторону матери.

– Двадцать тысяч…

– Вот тебе сорок, – он всунул хрустящие красноватые купюры в ее ладонь и убрал портмоне обратно в карман, – больше она тебе ничего не должна. В следующий раз за квартплатой обращайся ко мне.

Машина рывком тронулась с места, чуть не зацепив соседнюю иномарку. Аделина Сергеевна бросила удивленный взгляд на сына: он больше не был похож на ее послушного, доброго мальчика, на ее сыночку. За рулем сидел чужой злой до чертиков суровый мужик, так что она даже отодвинулась подальше. Но чувство оскорбленной гордости требовало компенсации.

– Неужели ты поверил этой нахалке? Да она устроила перед нами театральное представление.

Плужников скрипнул зубами, но сдержался и ответил почти спокойно:

– А детей будем считать статистами из массовки? Нет, мама, это не был спектакль. Что с тобой случилось, что ты не в состоянии отличить актерскую игру от последней степени отчаяния? И сколько тебе нужно денег, чтобы ты отстала от несчастной женщины?

Аделина Сергеевна промолчала, надулась, изображая глубоко оскорбленную, и всю дорогу ехала, отвернувшись к окну.

Он долго не мог уснуть, глядя остановившимся взглядом на потолок. Там плясали свой странный танец тени от ветвей растущей под окном рябины. Ветер с дождем раскачивал дерево, срывая остатки осенней листвы, превращая некогда завораживающе красивые перистые листья в мокрые и грязные обрывки. Золотая осень кончилась, а до настоящих заморозков было еще далеко. Плужников ненавидел это хмурое, мрачное межсезонье с затяжными дождями и долгими темными ночами.

Он думал о женщине, оставшейся в квартире матери. Он был уверен, что исполнительная Алла Ефимовна обязательно найдет для Евгении хоть какую-то работу, поможет, выручит. Но эта уверенность почему-то не успокаивала. В душе бурлила раскаленная лава гнева.

Плужников вырос в интеллигентной московской семье, мама-учительница работала в хорошей школе, где учились одаренные дети, а отец трудился главным инженером в одном из оборонных НИИ.