Плавучий мост. Журнал поэзии. №1/2020

Скушай блинчик с пыла, с жара!

Разберёмся – что к чему —

в небе над Килиманджаро,

в историческом Крыму.

Времена летят незримо,

век летит очередной

над Венецией, над Римом,

над империей родной.

    март, 5, 2020

Илья Оганджанов

«На рассвете…»

На рассвете,

ещё в поле лежал подвенечным нарядом туман,

я пришёл на родник.

Смеясь и плача,

в траве исчезал ручеёк —

словно голос до боли знакомый.

Оступаясь и падая,

за ним бежало сердце.

Ключевая вода ледяным огнём обожгла.

«провожаю взглядом облака…»

провожаю взглядом облака

с детства не знавал занятия серьёзней

разве что на берегу реки

там где стрёкот со щебетом спорят

глядеть на неутомимую воду

доверяя ветру слетающие с губ слова

«Паутина морщин на твоём лице…»

Паутина морщин на твоём лице.

Ты долго трудился над цепким узором,

ты был прилежным учеником.

Но всё, что поймал ты в эти силки,

досталось дождю или ветру.

И теперь

(паук запутался в паутине)

твои глаза —

птичьи гнёзда в сетке ветвей.

Зима миновала,

и стая, скользящая по небу,

словно секундная стрелка по циферблату,

не вернётся на старое место

высиживать птенцов.

Герман Власов

Маленькая липовая серенада

Мне дерево ближе людей. Это липа

с коленями круглыми. В ночь на балконе —

тиха, полновесна. Скажу «терпелива»,

когда бы не липкие эти ладони.

Кора – будто круп лошадиный в тени;

цветенье – фарфоровой чашки огни

весной на зеленой клеенке.

Табачного дыма веревки.

С тобою деревья весной говорили,

а ты имена окруженью дарила.

Нарцис, Полидевк, человек, гиацинт,

алмазное небо и тусклый Коцит.

Еще водопад, черемша, виноград;

а был еще сон, за собой уводящий

дорогою жизни в сплошной Ленинград;

и авиабомбы саднящий, щемящий,

стирающий звук прижимает к земле;

и слово (какое?) к гортани прилипло:

когда это было? Давно, в январе,

а в Летнем саду распускаются липы.

Сегодня их либе – намытый песок

и слово любовь это липы крылатка.

Нам скажут, что липа – не липа, мулатка;

что солнечный луч это липовый сок.

Он теплый, чуть мыльный, но, все-таки, сладко?

Ты желтую прядку откинешь со лба,

присядешь, обычный сорвешь одуванчик,

подуешь, как будто он маленький мальчик

и он разлетится от слова «волшба».

Летя, он к стеклу прижимается лбом —

во мне и в тебе,

в этой липе,

в любом.