Плавучий мост. Журнал поэзии. №1/2020

Плачь не плачь, утони в слезах, но, если, если тебе изменила Муза,

если над притяжением, над упругой волной словесной утрачена власть,

что тебе жар глаголов, тяжесть существительных, клейковина союзов

и наречий неверная, невесомая и не очень понятная вязь?

Я – ловец и добыча, живу у словесной реки, вдоль её гужевого потока,

там, где бог из плавучей машины, как капитан Немо, вываливается

и подслеповато щурит глаза,

я бреду вдоль течения, бесполезными жабрами хлопая, как после потопа,

и в обратный бинокль, пролетая, безмолвно глядит на меня стрекоза.

Я молчу, я молчу, я молчу, я молчу, покуда по верхней

стороне воды медленно приближается утлый, угрюмый чёлн,

и впустую перебираю мерёжи синтаксиса, трясу грамматики верши:

где откуда куда вот теперь и если впрочем будто и уже ни при чём…

Юлия Белохвостова

«Болеть нельзя. И умирать нельзя…»

Болеть нельзя. И умирать нельзя,

пока звонят по праздникам друзья

и есть, кого позвать на день рожденья.

Пока не все закончены дела,

в саду ни разу слива не цвела,

не варено сливовое варенье.

У мамы отопленья дома нет.

А мама есть, ей восемьдесят лет,

она не хочет выходить из дома.

Есть яблоки, не пропадать же им?

В кастрюле тесто кажется живым,

такая в нем растущая истома.

А ты томишься, сочиняя стих,

момент для засыпанья пропустив,

полночи провозившись с пирогами.

Раскладываешь по пакетам снедь

и думаешь, что – нет, нельзя болеть,

когда наутро надо ехать к маме.

Надежда Кондакова

«Этот мальчик, порезавший нежные вены…»

Этот мальчик, порезавший нежные вены,

этот в сумерках века влюблённый герой,

непорочный, как Блок, как де Сад – откровенный…

Но – гора никогда не сойдётся с горой!

Только лет через двадцать, а может, и больше,

ты услышишь сквозь зуммер отчаянный крик,

что любовь не сгинела, как вечная Польша!

Так порочная Клио развяжет язык.

И сквозь тысячу русских соборов и башен,

и сквозь сто иудейских великих пустынь

ты увидишь, что слеплен из пыли и брашен

этот мир, погружённый то в ужас, то в синь.

И почувствуешь там, на другой половине

то ли космоса, то ли бездонных Бермуд

как колотится в чёрной безжизненной стыни,

твоё сердце, обвитое тысячью пут.