Она могла бы встретиться с Феллини

«Все мужчины гоняются за деньгами и за женщинами, как мотыльки перелетают с цветка на цветок! И почему не могут наслаждаться пыльцой с одного прекрасного бутона?» – промелькнула философская мысль в моей романтической головке.

Раздался телефонный звонок. Я подошла и зарыдала в трубку.

– Привет, Любаня, что, муж закуролесил? Все женщины рыдают, когда мужики по бабам бегают.

– Это я за-ку-роле…сила. Понимаешь, ты тогда не пришел, вот я и заку-ро-ле-си-ла в кафе…

– Любаня, что ты сделала? Куда я не пришел, повтори… В какое кафе, спокойно.

– Ты опять начинаешь?

– Я и не собирался с тобой ни в какое кафе! Меня вообще в стране не было!

– Врешь, Жорик!

– Какой я тебе Жорик?! Саня придет, вот я ему про Жорика все и расскажу.

– Если ты не Жорик, то кто?

– Василий меня зовут, забыла, что ли? Давай колись!

– Случилось!!! Вась, случилось!

Как на духу я рассказала Саниному другу романтическую историю про своих незнакомцев, а он поведал мне про свою новую пассию. После чего я с чувством выполненного долга пошла готовить обед!

2011 год

За что?

Утро для меня в тот день началось с недоразумения.

Под пятницу приснился сон с неприятнейшим сюжетом, Я почувствовал боль в ноге, да так сильно, будто меня заковали в кандалы. В полудреме я сучил ногами, переворачивался с боку на бок, даже подпрыгивал на кровати, но вериги продолжали давить с новой силой.

К рассвету я все-таки освободился «из заточения» и с радостью побежал, прихрамывая, босиком мимо белой церкви с луковичными куполами.

Уловить, что за место, было невозможно. Смутно, очень смутно ощущались толчки в спину и эхо крика женщины: «Наши, ваши…»

День выдался душным, пасмурным и влажным. При открытом окне в воздухе ощущалось напряжение. Какие-то мошки, комары и нестерпимые звуки «дзы-дзы» только добавляли нервозности в мои и так растрепанные чувства. Эти «дзы» становились с каждым часом все пронзительнее и кусачее. Я встал с головной болью и гнетущей мыслью: «Как я смогу доковылять в таком состоянии по неотложному мне делу через весь город?» Сердце перехватывало и замирало.

На всякий случай перед выходом «присел на дорожку», перекрестился и поцеловал икону.

Со стороны проезжей улицы старомосковский особняк был похож на купеческий дом. На первом этаже лабазник из кирпича, а на втором, деревянном, вырисовывались маленькие окошки с железными решетками. Я вошел через калитку с зубчатым забором в глухой дворик и поднялся на второй этаж.