С судьбой не поспоришь

Конечно, дедушка уже стар и болен, но садик участвовал в конкурсе, и присутствие ветерана должно было стать главной фишкой, которая непременно обеспечит победу.

– Я принесу настоящие награды, – сказала Колькина мама, – у него есть орден Боевого Красного знамени и какая-то медаль, по-моему, «За отвагу»…

– Может быть, все-таки будет лучше, если ветеран их наденет себе на грудь? – возразила Раиса Аркадьевна.

– Какая грудь? О чем вы? Он же еле жив, да и костюм его давно мыши погрызли, наденет мужневу кофту, на которой награды совсем смотреться не будут… Вы же, надеюсь, понимаете… А приколем Коленьке на форму… Представляете, какая красота будет? И прапрадед, глядя на мальчика, умилится…

– Ну, не знаю, не знаю, удобно ли это будет? – не сдавалась воспитательница.

– Удобно, удобно, неудобно только сами знаете чего… А у нас все будет удобно, только бы старик до этого праздника не окочурился, слаб он стал шибко…

Раиса Аркадьевна, немолодая и вообщем-то мудрая женщина, смотрела на всю эту ситуацию глазами ветерана, и ей все больше становилось не по себе.

Но возражать она больше не стала, понимая, что от Колькиной матери, Ирины, которая любого задавит своим напором, сейчас зависит все: приход ветерана, успех утренника, победа и, как следствие, ее аттестация на высшую категорию. Решила помалкивать, мол, будь, что будет…

А в семье Красавиных в этот вечер разгорелись настоящие страсти. Ирина, решила заранее достать награды и потереть их с «Пемолюксом», чтобы блестели, как золотые, а то позеленели от времени.

Подождав, когда дед задремлет, она тихонько открыла его шкаф, старинный, с изъеденными жучком дверцами, который давно пора бы выбросить, да только, вот беда, дед и дотрагиваться до него никому не позволяет. Как назло, у шкафа предательски скрипнула дверца, и дед Семен устало открыл глаза:

– Кыш отсюда, чертово племя, чего вынюхиваешь? Пенсию я всю тебе отдал, оставь меня в покое, дай спокойно умереть…

– Награды твои хочу посмотреть…

– Умру, тогда и посмотришь, успеешь еще, продашь, не спеши, все твое будет…

Дед глухо закашлялся.

– Да не трясись ты, я не продавать, просто почистить хочу…

Не имея сил спорить с напористой женой внука, в семье которого ему привелось доживать свой долгий век, дед Семен устало отвернулся к стене и из глаз его выкатились две скупые слезинки. Ирина достала коробочку, вышла на кухню и открыла ее… Наград в коробочке не было.