Ты будешь счастлива, Оксана…

Костомарову напоили крепкими спиртными напитками, женщине стало плохо. Она еле ворочала языком, и один из молодых парней, который сидел рядом с ней, повёл её в комнату. Грузин принялся раздевать Раю

– Отстань от меня… – пролепетала пьяная Райка. – Не видишь, я замужем.

Она показала чернявому своё золотое кольцо.

– Твой муж объелся груш! – весело ответил ей парень. – Посмотри на меня, моя прелесть! Разве Зураб Турацели не молод, не красив? – спросил он за себя в третьем лице. – Вай, какая славная девушка! – со своим грузинским акцентом продолжал Зураб.

В соседней комнате уже раздавались сладострастные стоны. Двое его приятелей, тоже грузины, вовсю упивались в пьяном кураже с молодыми развратницами Лорой и Наташкой.

Раиса вяло сопротивлялась, но грузин уже снимал с неё трусы… Рая вскрикнула, попыталась вырваться. Но сильный и уверенный в себе молодой человек крепко держал девушку.

Наутро, одевшись, Зураб протянул Раисе сто рублей.

– Возьми деньги, – сказал он.

 – Мне было очень хорошо с тобой. Жаль, что ты не моя женщина. Купишь себе, что захочешь.

Он проводил Костомарову до калитки и вернулся в дом.

Раиса скомкала купюру и заплакала. Потом всё же засунула деньги в карман. Надо поймать такси. Этот козёл натрахался с ней и даже не подумал отвезти домой… Ой, мамочки! Что же теперь будет?..

– Где ты была, мерзкая потаскуха? – на Раю медленно надвигалась её грузная мамаша с синяками под глазами.

– Мам… я всё объясню, – попыталась ответить Костомарова.

– Мужу своему объяснять будешь! – Вера Васильевна разразилась в гневе, забыв про внука. Она с силой влепила дочери оплеуху и вытолкала её из комнаты.

– Ты мне больше не дочь, подлючка! Если бы не Иван, я бы давно уехала от вас, и живите, как хотите! Тварь безбожная! Креста на тебе нет! Ничего, время придёт – покаешься!

– Мамочка, прости! – бросилась к ней Рая.

– А ну, прочь от меня! Не прикасайся даже! Иди, наводи порядок в квартире, гадина такая.

Посмотри, что твой муженёк натворил! – Вера Васильевна показала на перевёрнутые вещи и разбитую посуду.

– Мамочка, я не могу, у меня голова болит… – плача, отвечала дочь. – У меня в разрыв, наверное, в промежности…

– Я тебе сейчас задам – «не могу»! – взъерепенилась толстуха. – А ну, бери веник!

Она взяла Раису за шкирку, как котёнка, но та вырвалась и убежала, запершись в комнате.