Проводница

Но он сам был когда-то вписан

В партитуру тех дней, что и я;

Так зачем же, сутью кривя,

Своей мерзостью здесь завис он?

О, наверное, для того,

Чтоб, от этого оттолкнувшись,

Я б могла, в план узора уткнувшись,

Совершеннее сделать его…

Человек… так глубинно вторичен

Во всём том, чем в моменте живёт;

Ткань не видит, когда её ткёт

Тот, кто, кажется, безразличен,

Когда сводит нитей концы;

Так и он: ведь сознанья творцы —

Что вокруг, злость, любовь, праотцы —

Подвели к нему множество нитей,

Ну а он… Не умеет их свить он!

Он лишь следствие, не причина…

Из-под этой отвратной личины

Говорит со мной явь многомерная,

Стародавняя, мудрая, верная…

Но от этой ущербности маски

Красоты не вложу и я в краски…

И ни света, и ни добра…

Много раз так, и мир – конура…

Может быть, подберу я оттенки…

Рухнут самообмана застенки…

И затянется в сердце дыра».

(Убирает записку в вазу, далее молчит несколько мгновений,

обводит взглядом купе или смотрит перед собой,

натыкается взглядом на вязание и берёт его.)

…И начну я её закрывать,

Увязав разноцветные нити…

Людям крылья мне не обрывать —

Ведь не стану я следовать в свите

Тех, кто мелочной злобы божкам

Подношения низкие сделает…

Петь о высшем согласье стяжкам —

Бирюзовому, жёлтому, белому…

(Тревожный женский голос Кати, проводницы

соседнего вагона, доносится из-за двери, ручку которой

дёргают снаружи.

Таня! Прятаться и болтать

Будешь в пункте приема брака!

Долго ручку твою мне ломать?!

Помоги мне, в вагоне драка!

ДЕЙСТВИЕ ПЯТОЕ

Таня и проводница соседнего вагона, Катя, вбегают

в соседний вагон.

один курсант с окровавленной головой, остальные,

притихшие и настороженные, сидят вокруг.

Катя:

Вот он! Этот его ударил,

Тот подставил подножку, и вот,

Головой ручку, стол протаранил

И упал. Вот какой поворот!

Таня:

Вижу. Вижу. Давай поспокойней.

Рваной простыни мне принеси.

И холодной воды замеси

С банкой перекиси.