Мой дом Шуша

Так началась моя новая и счастливая жизнь.

Долгое время отец мамы, дедушка Дадаш Киши, и некоторые родственники не признавали ни ее, ни ее законного мужа, ни даже меня.

А бабушка Ханум Нене, мать моей мамы, худая женщина, похожая на ветку, с морщинистыми руками, была добрая: очень редко, но все-таки приходила к нам и приносила гостинцы. Со слезами на глазах говорила, что Дадаш Киши не разрешает ей ходить к нам в гости. Чтобы прийти в гости к дочке на Навруз байрам, ей приходилось начинать разговор об этом после нового года, почти за три месяца.

Мама молча слушала ее, затем говорила: «Ничего страшного, мне достаточно, что вы живы и здоровы. После того как Ханум Нене уходила, отец выкидывал все принесенное ею в мусор.

– Нам подачки не нужны, – говорил отец тихим голосом, а мать плакала.

Часто дедушка Дадаш Киши заявлял мне: «Твой отец негодяй и подлец».

Я обижался и верить этому не хотел. В глубине детской души я твердо знал, что мой отец добрый и самый лучший. Позже я и правда убедился, что простые люди любили и ценили отца.

Отец никому не отказывал, если его просили о помощи.

После замужества мать устроилась на работу в единственную городскую библиотеку и была довольна своей жизнью.

Как и все матери, она любила с гордостью рассказывать о сыне, то есть обо мне. Отец, по ее словам, отмечал мое рождение три дня. Не умолкал ни дудук, ни кеманча, гуляли всей улицей. Запах мяса и свежеиспеченного хлеба из тандыра, тонкий карабахский лаваш, приготовленный на садже, дразнил гостей города.

Хырда Нене, выйдя на улицу, угощала всех прохожих. А отец громко повторял:

– Сын родился, сын родился! Мой сын Аслан, мой могучий лев!

Меня назвали в честь дедушки, погибшего в Великой Отечественной войне под Харьковом.

Я как единственный сын рос в любви и достатке, по тем временам. Мать говорила, что соседи меня любили. Я был добрым ребенком: это проявлялось в походке, в полуоткрытых больших губах, готовых к улыбке.

– Ты излучал доброту и всегда с радостью выполнял любую просьбу.

Вспоминая, мать рассказывала, что первые слова я начал говорить в полтора года, окончательно заговорил к двум. А писать и читать научился в четыре года.

– Аслан помнил все: названия наших улиц, даты, историю города Шуша. А когда научился читать, знал наизусть все прочитанные книги. Он усваивал гору информации и никогда не пресыщался. Каждый день ему необходима была порция знаний», – говорила мать.