Живой уголок. Сборник рассказов

Нам кажется, что именно этой трехминутной прогулке до берега, весь городок, а главное, отец Миранды, обязаны своим неведением.

Катамаран буксировали осторожно, чтобы не привлекать внимания. После того, как Алекс увёз Свету, примчались несколько пацанов на водных мотоциклах, подцепили катер и тащили его вдоль западного мыса, подальше от глаз городских пляжей. Эта кавалькада имела забавный вид. Как чёрный Будда, в ореоле вороной гривы, на белом плоту сидела Миранда. Впереди, тяжело рассекала воду запряжённая квадрига пажей на плавучих жуках.

Процессия медленно двигалась вдоль дикого берега, под вековой стеной мыса. Пацаны ничего не знали о случившемся, и поэтому шутливому поклонению не было предела. Миранда с величественным ехидством улыбалась.

К вечеру она приходит на Камышовый рай Сегодня у Алекса спортивный конкурс. – Добровольцы! Будем кружиться вокруг своей оси. Ну, вот так, волчком. Инвалидов прошу воздержаться. Мы все считаем сколько раз. Кто больше – натурально космонавт и наши пилоты будут сбрасывать его с банана бесплатно.

Поехали. По очереди. Вот и первый претендент…

В круге появляется казах. Зажмурившись, начинает медленно кружиться. Алекс выходит из-за пульта и помогает ему: – Э, так не пойдёт, вот так, быстрее, быстрее. Он прокручивает кочевника своими огромными руками. Толпа считает: – Девять, десять… Казах вихляется, путается в ногах, шатается как больное животное. Вскоре он падает и потешно крутит головой. Публика хохочет.

– Нифига не космонавт.

Следующий!

Алекс возвращается за пульт, замечает Миранду и лицо его тщетно пытается выдавить улыбку. Он не подходит, а вопросительным жестом показывает ей на импровизированный манеж. Миранда кивает.

Прохладный ветерок раздувает фонари на набережной. Море тихо подползает посмотреть на людей. В сгущающихся сумерках Алекс традиционно завершает работу.

– Жгучая, страстная, прекрасная, ну вы в курсе. Миии – раа-ндааа! Ну и Панджаб МС, как всегда.

Когда Прасковья умерла

Когда Прасковья умерла, Василий Фомич был уверен, что и недели не протянет.

Семьдесят лет вместе, шутка ли. В деревне не осталось уж никого, кто бы помнил их молодыми. Сам Василий Фомич таких случаев не знал, а если и слышал нечто подобное, то известно было – следом уходили люди, друг за другом, муж за женою, жена за мужем. От того похоронив Прасковью, стал Василий Фомич спокойно ожидать смерти.

Но дни тянулись, шли месяцы, минул год. Не идёт смерть.