Одинокий голос

И всеми музыками дня

Не заглушить ночного боя,

Когда звезда летит в меня

Пятиконечною рукою,

И, подчиняясь до конца

Лучистой славе дирижера,

Я голос сердца и лица

Вплетаю в мощь родного хора!

***

Я – ученица Красоты.

Она метелью в класс вбегала.

Ее княгинины черты

Мужская гордость зажигала.

Она, как высохший букет,

Сердясь, швыряла ноты на пол.

Ее дыханием согрет,

Рояльный клавиш воском капал.

Мы все твердили по сто раз,

На мельницу таскали воду,

Она садилась – и для нас

Играла вместо нот – природу.

И странно было видеть в ней,

Как резкий диссонанс для слуха,

Разлет бетховенских бровей

И жемчуг в нежной мочке уха.

И, собираясь на гастроль

Со странническим чемоданом,

Она бросала, как король,

Перчатку городам и странам.

И жадно мы глядели мир

Сквозь пальцы рук ее невечных,

Стирали клавиши до дыр

И ей молились бесконечно.

Она давала нам урок —

Своей волной встающей смене —

Как жить, переступив порог,

И жить и умирать на сцене.

Песнь о Генрихе и Маргарите

Прелюдия

Котел ночной Москвы кипит

Тревожно, ветрено и сладко.

Ладонью розовой горит

Окно над детскою кроваткой.

Свернулась Музыка в комок

И спит в душе сонатой венской.

И ночь играет свой урок

Рукой расслабленной и женской.

Я тоже девочкой была

В смешной подвернутой шубейке.

Дрожа, рояльная смола

Мою ладонь лепила клейко.

Любовь разыгрывала я,

Еще в лицо ее не зная,

И от бесстыжего вранья

Скрипела музыка дверная.

Я улыбалась ртом чужим

И чьим-то чувствовала сердцем.

Казалось: легонький нажим —

И в правду распахнется дверца.

Но долго пела я еще

И вышивала жизнь на пяльцах,

Пока не стало горячо

От клавиш – и душе, и пальцам.

И тут, раскидывая прочь

Черновики, клубки и нитки, —

Любовь!

Я с нею – прямо в ночь,

Собрав надежды и пожитки.

Еще одна прелюдия

Что сцена? Досок череда.

Как на войне, светло и люто.

Поешь. Оконная слюда

Темнеет с каждою минутой.

Звонок. Окончены бои.

Но кто мне перевяжет раны?

Минутные друзья мои

Уйдут в домашние туманы.

А я, мечтавшая всегда

О золотоволосой дочке,

Опять сочту свои года

По новым линиям и точкам.

Фуга. Тверской бульвар

Снег свистел и шел стеной,

Белой Ниагарой.

Памятник во тьме ночной

Плыл седой и старый.