Цыганский костер. История в стиле мелодрамы

Занавески между нашими ванными она раздвинула, быстро разделась и юркнула в воду. Но я успела заметить ее красивый розовый атласный лифчик и такие же трусики, все явно сшито у портнихи. Мне же похвастать было нечем. Застиранные трусы и бюстгальтер неопределенного цвета из хлопка, круглые, врезающиеся в мякоть ног резинки, поддерживающие чулки. У Милы для этой цели был атласный пояс. Но делать нечего, и я, немного стесняясь своего нескладного тела и неказистого нижнего белья, последовала ее примеру.

Мы немного поболтали о предстоящих ей экзаменах, но я чувствовала, что до главного интересующего ее вопроса мы еще не добрались. Но подруга моя что-то застеснялась и ничего не стала говорить больше, встала из ванной и взяла приготовленную заранее книгу.

– Тоня, добавь горячей воды, ты же в совсем уже холодной ванне сидишь.

– — А ты, что, будешь книгу тут читать?

– — Всегда тут читаю. Набираю воду погорячее, сажусь и читаю

– — Ты прям как в кино!

– Скажешь тоже.

Я не думаю о внешнем эффекте, только о собственном удовольствии

И она принялась за чтение, а я, добавив горячей воды тоже по предоставленному мне примеру, попробовала насладиться. Но вода было шибко горячая, и в голову лезли нехорошие вопросы. Зачем это я понадобилась нашей дворовой принцессе. Обещала поговорить, мать свидетельница. И вообще мне стало скушновато. Валяться без толку в ванной, да еще и кое- где сколотой, да и занавески местами продрались.

Мне даже смешно стало. Я себе жизнь, как в кино, немного не так представляла. А тут еще и солнце шмыгнуло за темную тучу. Но Мила. зачитавшись, не заметила перемены моего настроения. Хотя, если бы и заметила, это на нее никак бы не повлияло. Я подумала, что матери бы здесь понравилось даже только потому, что ромалки сюда не заходили. Правда последующие события перечеркнули это представление, ну в смысле ромалок.

– Боженьки мои! Вот какая красавица лежит, книжки читает.

Наше мирное времяпрепровождения прервал молодой гортанный голос. Люся оторвалась от книги, а я от философских размышлений. Перед нами стояла молодая цыганка, очень нарядная. С распущенными волосами, звенящая как оркестр народных инструментов. От каждого движения все многочисленные украшения, навздеванные молодой особой, приходили в весело звучащее оживление. Девчонка была ослепительно хороша.