Записки с берегов Ганги

Я пожалела, что нет моего любимого горячего душа, но кое-как справилась с помывкой и спустилась к завтраку.

***

Внизу уже вовсю кипела жизнь. Папа читал утреннюю газету, на столике перед ним стояла маленькая чашечка рыжего масала чая. Для русского человека это просто смешная порция! Я понадеялась, что предложат добавки, присела на диван и взяла в руки чашечку, пытаясь осознать себя в новом пространстве и роли.

По дому разносился ароматный запах утра. За занавеской мама готовила лепешки с картофельной начинкой.

Когда они стали появляться на столе, папа оторвался от газеты, с неизменной улыбкой в белые усы ткнул пальцем в лепешки и торжественно произнес: «паратха!». Я поняла, что это и есть название для картофельных лепешек и с радостью закивала головой: я их уже распробовала, и была не против добавки. Не переставая улыбаться, он снова выпалил: «хинди руси бхаи бхаи!» – русские и индийцы братья. Плакат советских времен о дружбе наших стран как-то давно попался мне на глаза, и я снова закивала головой, так как была абсолютно согласна.

– Как сказать по-русски «Я хочу чаю?» – Не унимался папа.

– «Я хочу чаю» – говорю.

– «Я хочу чаю! Я хочу чаю!» – повторил он и засмеялся. И впредь, когда бы меня ни увидел, первое, что он говорил: «Я хочу чаю!»

Обе невестки уже поднялись и с покрытыми головами сидели за занавеской на кухне, молча попивая свой утренний чай. Женщины не привыкли сидеть за одним столом с мужчинами, но так как меня не приглашали присоединиться к ним, я решила что как гостье мне положено оставаться на диване.

В доме жили по негласному индийскому порядку: просыпались рано, между 6 и 7 часами. Папа шел на прогулку в парк, мама – сразу на кухню. Невесткам разрешалось еще немного поспать. Оба сына – Маниш и его старший брат Арун – вооружившись газеткой, по очереди шли заседать в туалет. Потом обязательно принимался душ. И только после всех процедур можно было сесть за чашечку чая. Завтрака как такового в этом доме не водилось. Сухарик или печенюшка, которую непременно окунали в чай – вот и весь завтрак.

Полноценная еда была только к ланчу, около 12 часов.

Aрун только что вернулся из Дубая, где проработал несколько лет. Я знала эту историю: как Рани была недовольна тем, что он уехал, как она уходила жить к родителям, как он не смог приехать на роды дочери, как она смолчала, но все же затаила горькую обиду. Я знала, но решила ничего не расспрашивать. Наблюдала только какую-то отстраненность между мужем и женой.