Самый лучший ветер

Впечатлило это всех попавших надолго, и исцеленная только через час братва выдала заводиле ещё и от себя , чтобы не подставлял общество под такие молотки.

Далин прервал мои воспоминания, легонько толкнув и жестом руки показав на уматывающую с подносом в руках подавальщицу. Я подорвался следом за ней, успев по пути оценить местную публику, которая действительно косо на нас поглядывала. Хрен бы с ними, но особо выделялась одна компания, где на парней уже в открытую показывали руками. Общались они мат-перемат лошадиным гоготом на всю забегаловку, подчеркнуто небрежными жестами крутили в руках чётки, по-хозяйски облокачивались на соседние с ними стулья, дерзко вперяясь глазами в недовольных.

Выпили они совсем немного, но в поведении своем боялись скорее недосолить, чем пересолить. Народ бурчал, но предпочитал не связываться.

Я мысленно плюнул и пошел в туалет. Пока тщательно намывался, прошло несколько минут и уже подходя к двери, услышал грохот, как будто перевернули что-то солидное.

Раздался громкий, но тут же стихший ор на несколько голосов, и я на всякий случай проверил нож и револьвер. Пользоваться ими без лишней нужды по людям не приветствовалось, даже если ты оборонялся. По нечисти шмаляй сколько хочешь, по людям лучше не надо. Обширного геморроя в случае гибели оппонента было не избежать, но уж лучше пусть двенадцать судят, чем шестеро несут.

Осторожно выглянув в зал, я увидел то, чего и опасался. У нашего перевёрнутого стола затевалась поганка. В проходе между рядами лицом ко мне стояли парни, и между нами выползали на свободное пространство шестеро приблатнённых личностей, демонстративно разминая руки.

Седьмой стоял перед Далином в непередаваемо развязной позе и, по-бродяжному пришепётывая, пытался что-то тому пояснить.

Последний выползший из-за своего стола обкурок, который, по-видимому, был самым опытным из всей блатной компании, так как сильно не спешил и пытался оцепить взглядом весь зал, оглянулся на меня. Я, молясь в душе, чтобы он меня не узнал и не связал нашей командой, трусовато поднял руки ладонями перед собой и отрицающе помотал головой.

Указал глазами в другой угол, мол я оттуда, никому не мешаю. С непередаваемым презрением тот оглядел меня и унизительным жестом руки, как собаке, приказал проваливать.

Я мелко закивал и сделал шаг в указанном направлении, подслеповато щурясь. Гопник потерял ко мне интерес и быстро развернулся к нашему столу, где обстановка накалилась.