Один лишь шаг. Повесть

– Не мельтеши! – раздражённо прикрикнул на него Женька, валявшийся в одежде на кровати в нарушение всех уставов. Он вяло мусолил в зубах дымящуюся сигарету, уставившись в одну точку на потолке, гипнотизируя полусонную муху. Джуня в который раз уже прокручивал в голове предстоящий разговор с Сухановым, прикидывал, как вернуть деньги, если тот их уже потратил.

– Всё кипит в груди! – возмущался Лёшка. – Вот же козёл! Суканов! Вместе жили, и не догадывался никто. Это ж надо! Своих перед выпуском обчистить!

– Никуда не денется, расколется.

И тут вошли Серёжка и Васька, беззаботные, довольные, умиротворённые какие-то.

– Почему вы здесь? В Петрозаводске должны сейчас быть! – удивился Васька. А Сергей ещё больше удивился, увидев под кроватью свой старый чемодан, с которым он приехал в училище, ведь все курсантские вещи хранились в баталерке. Что за новости?

. – Прикидываетесь, гады! – Пика пошёл грудью на Сергея..

– Лёха, подожди! – Джуня скрестил руки.

– Шикуешь, Серый? Откуда бабки? Где дают? Может, подскажешь?

Пикалёв вопросительным знаком навис над Серёжкой и ловко вырвал свёрток с покупками у него из рук.

Сергей остолбенел.

– Вы что, парни? Не с той ноги встали? – поймав отвращение в Джунином взгляде, занервничал Рябченко.

– Заткнись пока, Рябой! Не с тобой разговор! – предостерёг Пика.

Джуня, состроив брезгливую мину, развернул свёрток с покупками, кинул к себе на койку «вещественные доказательства».

– В чём дело-то? – взвинтился Сергей.

– Ну, гад, достану я тебя! – снова дёрнулся к нему Пикалёв.

– Погоди! – остановил его Быченко. – Это всегда успеешь. Побеседовать надо с товарищем. Бывшим товарищем, стоит заметить.

Он медленно, выдержав театральную паузу, всем корпусом повернулся к Сергею, вперил в него уничтожающий взгляд:

– Ты знаешь, что деньги тю-тю? Общественные! Уплыли…

– Как? – вырвалось одновременно у Рябченко и Суханова.

– Все. До копеечки, – с каким-то тайным злорадством уточнил Женька Быченко. Ему явно понравилось быть главным актёром в этом спектакле, им же самим поставленном. В самом деле, это куда правильней, чем самому пострадать за то, чего не совершал.

– Не может быть! – попятился Рябченко.

– Вот и мы так думали. Оказалось, может. Есть среди нас грязный предатель, а мы его три года человеком считали.