Очерки русского характера. Сборник рассказов

Бойцы всегда с радостью шли на политзанятия, задние ряды их откровенно спали, передние, старались не заснуть, таращили глаза. На фронт часть выдвинули зимой, в конце ноября 42-ого, позиции заняли в районе Курска, окапывались, вели разведку боем, ходили за языком. Один раз, со мной случился казус, пошли за языком втроём, я и два бойца, фрицы, куда-то все попрятались, ну никого нет, возвращаться пустыми, себе дороже, не исполнение приказа. Пошли искать по окрестностям, вышли на какой-то хутор, чуем фрицы в избе.

Подползли, часового они, почему-то не выставили, бросили мы в хату пару лимонок и сразу, как только грохнуло, на захват. Захватывать было некого, всех пятерых уложили насмерть, тоже, видно, на охоту вышли за «языком». Делать нечего, смотрим, у них еды припас и шнапсу приготовлен был богатый, видно только наладились принять фрицы на грудь, не успели, не пропадать же добру, мы всё это съели и выпили. Водки досталось много, я уснул как убитый, проснулся от выстрелов, один в хате, товарищи куда-то пропали. Наши, продвигались вперёд, хата оказалась в полосе боевых действий. Идти некуда, залез я в погреб, тут на меня и налетел случайно залётный фриц, я ему, «хенде-хох», и вырубил прикладом по «башке железной», чтобы не брыкался. Когда вывел я его из погреба, вижу, бойцы мои лежат недалёко от избы, убитые. Когда привёл «языка» к своим, на допросе у «особиста», я показал, что мы, когда взяли «языка» из немецкого дозора, пришлось отстреливались от отряда фрицев, я чудом остался жив, уходя с «языком» из-под огня, бойцы отсекали меня с «языком» от фрицев. Из-за нашей перестрелки и заваруха вся началась, комбриг подумал, фашисты пошли в атаку, и дал команду на отражение атаки. За этого «языка» меня наградили и в звании повысили. Это была первая и последняя моя награда фронтовая, «За боевые заслуги». Повысили меня в звании, ещё «птицу» нацепил я, и назначил меня, комбриг наш, во взвод управления, замом командира взвода. Комбриг у нас был старый служака, воевал и в мировую войну, и в гражданскую в артиллерии, при конной армии Будённого, имел будёновские усы и из-за этого сходства, прозывался среди личного состава нашего, «Будённым». У меня такие же усы были, и комбриг это очень одобрял. А Клаве моей, мы с ней рядом всю войну прошли, до Дня Победы, мои усы ужасно не нравились, она их называла, «блиндаж для блох» и требовала сбрить. Наконец, она меня добила с этими усами, и я их сбрил.