Небесная иерархия. Книга первая. Анархист

Но, какой красивой и привлекательной, ни была бы твоя избранница, она все равно любит и живет, как и все остальные женщины, через уши. Но услышанное, все-таки, пусть немного, но анализируется. И здесь, именно неожиданность делает свое дело. Всего- то, не дать опомниться и разложить все по полочкам. В сочетании с примитивным и прямым выражением своих желаний, естественно, сделанных корректно и своевременно, достигается потрясающий эффект. Это, наверно, обескураживает и делает избранницу если не бессильной, то ослабленной к натиску.

Быстрое сближение. Подходящий случай. А лучше наоборот. И словесная атака. «Я хочу тебя сейчас». А в ответ: «Нет». Да я и не ждал «Да», отмечается про себя и наивно продолжается: «Тебе сегодня нельзя, а когда будет можно?» Если пытаются объяснить, что у неё уже кто-то есть, то в ответ объясняется, что не это обсуждается. Обсуждается то, чего еще нет, и спрашивается «когда»? И уже человечка непроизвольно заставляют думать не о его прежних отношениях с кем-то, а решать конкретную задачу: «когда».

А тем временем атака продолжается и совсем не стена, а основание бывшей уверенности должно быть разрушено, а стена и сама упадёт.

Даже, если избранница победила в первой словесной схватке своим «Нет» Это не значит, что все кончилось. Она все равно сама начнет об этом думать и всячески оправдывать возможность новых отношений. К тому же, есть множество способов, чтобы окончательно разрушить основу незыблемости позиции, ничего при этом не обещая. И здесь, главное – не пропустить момент готовности продолжить разговор.

Все это, вероятно, сложно кому-то объяснить, но, единожды почувствовав, не видишь никаких сложностей в этих психологических играх.

Третьим правилом можно обозначить непричастность к совместному будущему: Никогда ничего не обещать, если ты не уверен, что это будет именно так, и даже слово «люблю» должно быть забыто. Даже, если очень кто-то просит признаться в любви, всегда можно найти достаточное количество эпитетов.

Это заставляло избранницу принимать решения самостоятельно и лишало её возможности предъявить в будущем какие-либо претензии. Не говорить «люблю» было моим правилом потому, что я продолжал любить свой уже больше вымышленный и отшлифованный образ девушки и женщины. Хотя я слышал однажды, сидя на скамейке у института, рассуждения одного пожилого мужчины, который объяснял, что говорить «люблю» можно каждой, потому, что любовь кочует от одной женщины к следующей.