Трёпки

 – Или ты хочешь нарушить указание главнокомандующего? Знаешь, что за такие речи может быть? Расстрел без суда и следствия…

Собранные коллекции и артефакты, бережно хранимые в залах музея, документы и древние книги, рукописи и фотографии, расположенные на стендах и в шкафах – всё это должно было взлететь на воздух. Всё, чему посвятил свою небольшую жизнь Степан, должно было в одночасье быть уничтожено. Разбитый, раздавленный, непонимающий, он сидел на ступеньках и плакал…

Сапёры заминировали здание и уже были готовы к подрыву, но помешала вражеская авиация, которая налетела внезапно и разбомбила их командный пункт… Вместе с работниками музея Степан занёс ящики с ценными экспонатами в самый большой зал.

Что дальше делать, никто не знал…

А затем в город вошли фашисты, без боёв, как хозяева жизни. Нашлись и те, кто встречал оккупантов с хлебом и солью. Бывшие градоначальники вдруг стали бургомистрами, преклоняющимися перед новой властью, лебезящими и выполняющими беспрекословно их приказы. Музей превратился в место паломничества.

Фрицы приходили поглазеть на картины с обнажёнными натурами и на мраморные статуи дев. Один из больших чинов прислал своего денщика за одной из таких картин. Степан возмутился и не позволил ему взять её. Тогда явился сам офицер, вытащил из кобуры пистолет и приставил его к голове хранителя музея:

– Как ты смеешь, русская крыса, перечить мне, солдату рейха!

– У меня приказ самого Гитлера, хранить сокровища рейха, – почти невозмутимо ответил Степан. Он заметил, что фашисты боятся тех, кто не преклоняется перед ними, у кого есть достоинство и честь.

Фриц сразу обмяк, убрал пистолет и уже другим тоном попросил:

– Меня через месяц – два отправят на фронт, не факт, что я останусь живым. Целыми днями я вижу рожи солдат, а мне так не хватает женской красоты.

– Напишите расписку, и я дам вам на время эту картину…

Утром следующего дня денщик принёс расписку и забрал картину. Через месяц пришёл офицер, вернул картину и попросил расписку назад. Потом уже слухи донесли, что его бригада попала в окружение и всех, кого не уничтожила советская армия, были взяты в плен.

Что сталось с немецким офицером, осталось неизвестным…

На его смену прибыл злой и беспощадный гауптман. В городе начались публичные казни. На набережной повесили на общее обозрение целую семью, не пощадив ни детей, ни стариков, и целый месяц загоняли людей, чтобы они смотрели на это чудовищное злодеяние. При виде гауптмана жители испытывали страх.