Трёпки

Около одного дома, от которого осталась стена, стояла женщина с двумя маленькими детьми. Они прижались к её ногам, обхватив их руками. На них было больно смотреть, Иван подошёл к ним, вытащил из вещмешка хлеб и банку тушёнки и протянул детям. Они схватили и отдали матери. Та что-то начала говорить, а потом освободилась от детей и потянула солдата в подвал дома.

Ваня смотрел на неё в недоумении:

– Чего ты хочешь?

Она начала показывать на продукты и снова тянуть его к подвалу. Расстёгивая на себе пальтишко.

– Ты что, дурра, делаешь? Расплатиться хочешь? Так это не тебе еда, а твоим детям. – Солдат выматерился всеми известными ему немецкими словами и добавил: «Es ist Kinder. Понимаешь? Ферштейн?»

Женщина немного пошатнулась, присела, обняла детей и расплакалась. Иван погладил детей по головам. Завязал вещмешок, закинул его за плечо и пошагал дальше…

«Флоренция на Эльбе», столица Саксонского королевства, Дрезден – город руина, одна сплошная разорённая бездушная голодная пустыня… Бедные люди…», – думал Иван перелезая через очередные развалины.

Его дом был ссажён фашистами дотла, семья погибла от рук убийц, единственное, что у него осталось – это его жизнь и сердце, понимающее, что в этой войне народ не виноват…

Арест

Где-то недалеко разбомбили винный склад. Ваньку его подчинённые подначивали: «Все уже отоварились, запаслись заморскими напитками, многие уже приложились да хорошенько, а мы, разведчики, ни в одном глазу. Выставят оцепление или охрану и всё, не прорваться к спиртному».

Допекли взводного так, что тот приказал к складу на «Доджике» ехать.

А хранилище было огромным и напитков в нём видимо-невидимо. В ящиках и просто гуртом. Погрузили в кузов всё, что уместилось: коньяк, шнапс, вино. Аккуратненько накрыли брезентом и помчались обратно в расположение. Едут под перезвон бутылочек, душа у солдат радуется в надежде на большой праздник, только Ванька грустит. Боится, что напьются его бойцы, а вдруг срочное задание.

Тогда всех под трибунал.

А солдаты размечтались. Друг другу истории начали рассказывать, кто, где да как упился до полусмерти. Одна байка веселее другой, только концы у всех дюже печальные. Закручинился Ваня совсем. Смотрит на ящики с заморскими волшебными напитками, а в голове одно вертится: перевернулись бы на какой-нибудь яме, чтобы всё в драбадан разбилось. Только ни ям таких, ни ухабин. Немецкие дороги, даже грунтовые деланы не дураками.