Сумерки богов

Правда, уже через мгновение что-то поменялось, и Вера почувствовала себя обычной загнанной лошадью, которую всего лишь увезли подальше от города с его щетиной промышленных труб, увезли от лихорадочной торопливости, от тревоги, ножом вонзающейся меж рёбер, – словом, увезли подальше от промышленного прогресса и благ цивилизации, но очень скоро её опять вернут в обычную жизнь и привычный круг мыслей… Ну что же, таковы заведённые правила.

Взгляд Киану пронзил затылок Веры. Она резко обернулась. Так и есть, он за ней наблюдал.

Иногда ей казалось, что он хочет следить не только за её движениями, но и за её мыслями, обнюхивать её одежду в поисках запаха другого человеческого существа, с тем чтобы укорять, потом великодушно прощать, снова укорять и снова прощать. С некоторой опаской она посмотрела по сторонам, словно в её желании оторваться от мира повседневности, в её наслаждении природой крылось запретное удовольствие, которое он бы не одобрил. Рядом с Киану радоваться надо осторожно, чтобы эта радость не была поставлена в вину.

Действительно, Киану так же удивлённо смотрел на Веру, как она на природу. Его немного удивляло её поведение, словно она собиралась сделать что-то невообразимое, как минимум перейти Красное море. Смутно он почувствовал, что в это мгновение Вера отдалилась от него, предпочла ему эту реку судеб, эту роковую грань, словно она уже оказалась на другом берегу, и он уже потерял над ней власть, и уже ничего нельзя поделать, и этому уже нельзя воспрепятствовать. Помимо своей воли, Киану разозлился, но тут же понял нелепость этой злости и немного успокоился.

Стройные ноги Веры ступали легко и уверенно. Её обнажённые смуглые руки показались ему сейчас удивительно красивыми, а платье, едва открывающее гладкие колени, – чрезмерно коротким. И, несмотря на то, что Вера являла собой верх красоты и изящества, Киану стало овладевать странное нетерпение, поэтому он отвернулся и стал смотреть в другую сторону.

– Как здорово! – прокричала Вера.

– Что здорово? – тихо и сухо переспросил Киану.

– Какие облака!

– Что ты находишь привлекательного в этих пухлых, бестолковых сгустках влаги?

– То же, что и все.

– Кто это – все?

– Ну, я не знаю, поэты, художники… Ки, ведь облака – это вдохновение, мечты, фантазии, надежды, в них слышатся стихи и музыка…

– А мне кажется, ты говоришь глупости, – уверенно сказал Киану, – они слишком переменчивы и непостоянны, следовательно, в этом безмозглом пару нет ни глубины, ни устойчивости.