Под Полярной звездой. Роман-шкатулка

Одна, самая большая чёрная бабочка с яркими лунными бусинками на крыльях, села на любопытный собачий нос. Пёсик замер, стараясь не спугнуть подружку, почти перестал дышать, но пыльца на крыльях бабочки сделала своё дело, и он, фыркнув, чихнул. Девочка, наблюдавшая за этой игрой в тени деревьев, полная желания погладить пёсика, вышла из-за своего укрытия.

– Аяврик! – кликнул уже знакомый голос. Юная цыганка замерла у края холмика и только тогда заметила стоящего на противоположной стороне, под иссохшим и опалённым скелетом когда-то могучей яблони, своего таинственного гостя.

Пёсик подбежал к подножию яблони и, вытянувшись, улёгся на присыпанной пеплом земле.

Не пытаясь скрыть интереса, цыганка откровенно разглядывала своего незнакомца. Луна освещала его уверенное лицо: резкие скулы, греческий подбородок, прямой широкий нос, одинокий, грустный взгляд, обрамлённый тонкими раскрылыми бровями и узкие чувственные губы. Казалось, хоть и прошло с их первой встречи времени меньше, чем требовалось бы на то, чтобы сменить рубаху, это был уже совсем другой, более взрослый и сильный мужчина.

Он стал как будто старше, мужественнее. Но цыганка, быстро привыкшая к необычности Зазеркалья, не придавала этим изменениям значения и единственное, о чём думала, любуясь своим босоногим гостем, как восхитительно, должно быть, он целуется.

Незнакомец улыбнулся уголками губ, словно бы слыша её мысли. Кровь вмиг прилила к юным щекам. Это было настолько прекрасно, так волнительно и мило, что солнечные зайчики не сдержались и покрыли румяные щёчки своими радужными поцелуйчиками.

Глубоко вздохнула спящая красавица от тёплых прикосновений, но сон был слишком сладок, и она позволила милым озорникам игру, а сама снова отдалась в объятия сонных грёз.

Незнакомец также, без стеснения, разглядывал цыганку. Её туфли-лодочки, несмотря на пройденный по заболоченному лесу путь, были всё того же чистого кремового цвета, в отличие от платья, подол которого был непоправимо испачкан.

Но для молодой цыганки это уже не имело значения, ей не хотелось покидать Зазеркалье. Она с радостью осталась бы там навечно, ведь ей было как никогда спокойно под пристальным взглядом незнакомца. И она, сняв свои туфли-лодочки, во второй раз двинулась в путь через холмик навстречу своему незнакомцу.

– Между нами теперь не четыре, а два часа, – снова остановил он цыганку. Вынул из-за пазухи того самого головастого котёнка.