Племянница

Сердце разрывалось от любви и боли.

– Здравствуй, – промолвила она.

Юноша учтиво поздоровался и занялся чтением.

– И опять ты уткнулся в книгу. А то, что перед носом твоим ты не видишь… Слеп ты, словно крот!

– Простите, Ваше Высочество?

– Ну посмотри же на меня! А теперь восполни в памяти черты лица своей возлюбленной! Разве ты не понимаешь, что я во сто крат лучше! И я люблю тебя так, как она вовек не сумеет!

– Но… Я же дал обещание…

– Оно ничего не стоит! Взгляни на меня, умоляю! Я так люблю тебя!

Хотел он уйти, сбежать, не сказав ни слова, но глядел на принцессу и видел, что и впрямь не сравниться средней сестре со старшей.

Хотел вспомнить, что связывало его с невестой, но ведал – он лишь позволяет себя любить, но сердце его молчит, как камень. Почему же он был так твёрд перед самой королевой, когда просил благословения на брак, и размяк, точно кусок податливой глины, перед её старшей дочерью? Неужели всё, что он клятвенно обещал своей наречённой, не имеет смысла?

Сжигала наследная принцесса его молодое сердце одним лишь взглядом.

Казалось, что сгорит он дотла, если она сейчас покинет его. И молчал, не зная, что сказать. А девица и не ждала ответных слов. Сдался он ей на милость, упал он в плен её ласковых объятий и нежных поцелуев, забыв о своей избраннице.

На следующий день принцесса с юношей пришли к королеве. Взмолилась старшая дочь, чтобы позволила она им обвенчаться.

– Дети мои, как же так? Не ты ли просил руки моей средней дочери? Немедленно объяснитесь!

– Простите меня, Ваше Величество! Я понял, что мила мне ваша старшая дочь больше, чем средняя.

Всё, что было прежде, теперь кажется мне дурным сном.

– Ах, дурным сном! – вскричала средняя сестра, возникнув в тронном зале. Гнев пылал у неё в груди. – А совсем недавно ты, мерзавец, клялся, что будешь любить меня вечно!

– Прости меня… – обронил юноша, опустив взгляд, как ребёнок, которого бранят. – Не могу я противиться зову сердца.

Забудь и отпусти меня.

– Как же ты глуп! Если б я знала, что ты предатель, то никогда не взглянула на тебя! А теперь знай: ты будешь моим до скончания дней, ибо я понесла от тебя дитя!

Лишь только слетели эти роковые слова с её губ, то обомлели все вокруг. Замер он как статуя, не зная, куда деваться. Застыла в зале такая зловещая тишина, что стало ясно: случится вот-вот беда.

– Ах ты распутница! – разъярилась мать, разбив, наконец, молчание.