Грани выбора. Сила характера против силы обстоятельств

Я смотрел ему вслед и чувствовал, что встреча эта что-то изменила во мне, только я ещё не понимал что… Сергей пошел на войну, в другой мир. Мир без правил и жалости, сотворенный врагами России.

А я смотрел ему вслед и мысленно осенял крестным знамением, прося Господа Бога о милости к нему, к русскому, российскому воину Сергею Гладышеву.

ПРИЦЕЛ

Александр подъезжал к дому, когда телефон встрепенулся вибрацией, сообщая, что пришла эсэмэска. Он мельком глянул на экран и замер от неожиданности. На экране светилось слово «СЫН».

Подъехав к воротам, он лихорадочно нажал на пульт открытия. И пока половинки ворот медленно разъезжались в разные стороны, он впился взглядом в экран телефона.

«Папа, прилетаю завтра. Кирилл».

Заехав во двор, остановился, заглушил мотор, вглядываясь в окна коттеджа. Ни одно окно не излучало свет. Даже те окна на первом этаже, где находилась столовая и кухня, зияли чернотой безжизненных проёмов.

Жены дома не было. Александр откинулся на спинку сиденья.

Ему было радостно и тревожно. Радостно от того, что сын наконец-то возвращается с войны, его сына войны. А тревожно то, что сын ещё не прилетел и как бы чего не случилось.

Он уже давно перестал с равнодушием встречать наступающий день, всё ему мнилось, что вот-вот может что-то случиться, что-то произойти нехорошее. Нет, не с ним, он за себя не волновался, он волновался за своих детей, друзей, родственников, но больше за сына. Да и было от чего.

Пять месяцев назад, в середине мая, вот так же под вечер пришло на телефон сообщение: «Папа, не обижайтесь.

Я в Новороссии. Успокой маму. Я вас люблю. Целую. Кирилл».

Этот день ему помнится до мелочей. Впервые в жизни он оказался в беспомощном состоянии. Впервые в жизни он не знал, что ему сделать, что предпринять. Он набирал номер сына, но ему отвечал бесстрастный голос: «Абонент временно не доступен. Попробуйте позвонить позднее».

Александр метался по городу, заезжал к друзьям, советовался, спрашивал, но все только сочувственно качали головами.

Да подбадривали:

– Держись, Александр, это его жизнь.

– Да какая жизнь, – кричал он в ответ. – Какая к чёрту жизнь, там смерть! Двадцать три года парню, жить да жить, а он куда? В чужие разборки пушечным мясом? Он даже в армии не служил, а туда же, на войну. Нарожал бы детей сначала, а потом бы уж… Там ведь братья наши.

Вечером он напился. И на другой день пил. Только на третий день остановился и начал собираться в дорогу, в Новороссию.