Нескучная жизнь policeman(a) Чапаева

В отделе знали, что их шеф после бессонной ночи, и в закрытую дверь моего кабинета не долбились. Но это в отделе… Меня разбудил звонок телефона. Вернее, немецкий бравурный марш, который я всобачил на все номера телефонов, принадлежащие сотрудникам Управления собственной безопасности. Ну, этот… знаете? «Дойчен зольдатен унтер официрен…» Было смешно, но не сегодня, спать хотелось зверски. Посмотрев на часы и произведя в уме сложное математическое действие, понял, что спал один час двенадцать минут.

– Чапаев, слушаю, – ответил я, опять закрывая глаза и ложась ухом на телефон.

– Здравствуйте, Андрей Васильевич, Лобов беспокоит. Товарищ подполковник, вас приглашает для беседы полковник Лядов. Я записал вас на одиннадцать… Удобно будет? – спрашивает капитан Лобов, хотя я понимаю, что ему глубоко наср… – удобно мне, неудобно.

– Понял, буду. Гена, а ты не в курсе… – но меня уже не слушают, меня уведомили и ждут в одиннадцать. Вот же…

В дверь смело постучали. Вот откуда они поняли, что уже можно ломиться? Ну, что мне – стрелять на поражение за каждый час недосыпа? Встаю с диванчика, шлёпаю босыми ногами по холодному линолеуму, открываю замок и в образовавшуюся щель между косяком и дверью приветливо говорю:

– Какого хрена… никого нет дома! Пошли все…

– Васильич, это мы… – слышу жизнерадостный голос выспавшегося в собственной кровати, позавтракавшего на собственной кухне мерзавца Дроздова.

«Мы» – это, собственно, сам старший лейтенант Дроздов и уже почти бывший мой оперативный сотрудник – лейтенант Лядова Светлана Ивановна.

Чуть не забыл, Лядова же сегодня последний день трудится в отделе. Переводится в Группу аналитической поддержки. Предательница. Иван что-то прячет за спиной, а Светлана в руках держит поднос с одной, но очень красивой чашкой дымящегося кофе. Сквознячком потянуло в мою сторону, от запаха в меру поджаренной «арабики» руки безвольно опустились, и дверь в кабинет открылась, впуская молодых и борзых. Сама кофейная чашка, грациозно стоящая в центре подноса, была выполнена в восточном стиле. Эдакий симбиоз керамики и изящной ковки из мельхиора. Интересно, назад унесут?

– Трогательно, – стоя на холодном полу и не зная, куда деть босые ноги, признался я. – Если хотите, могу всплакнуть от умиления! Я так понял, последняя чашка кофе от Лядовой?

– Ну почему последняя, Андрей Васильевич… Буду к вам забегать, если не прогоните.