Мозаика

] свободы, все же я не согласен ни с ее концептом, ни с ее реализацией. Неподготовленный человек не может спрятаться от шквала свободного времени, и обречен на экзистенциальный кризис. Людям сложно ориентироваться не только в полном мраке, но и при ослепительном свете. В настоящее время среди граждан распространены такие средства от тоски, как изоляция и отвлечение. Прочитали бы они Петера Цапффе[63 - Петер Цапффе (1899 – 1990) – философ.], поняли бы, что, несмотря на то, что он пессимист, в этом вопросе подметил верно – образ жизни может облегчить страдания, а может их преумножить.

Куда нам столько свободы? Мы же не знаем, что с ней делать! Но нет, куда уж там! Ее никогда не бывает достаточно! Нужно больше, еще больше! Вот сводка из сегодняшних новостей: «В нижней палате парламента внесен законопроект о снижении возраста решения по эвтаназии до 14 лет». Это что? Меня переклинило, когда два года назад порог снизился до 16 лет – мне как раз было столько.

Я не понимал, куда мы катимся (и сейчас не понимаю). Мои одногодки полусерьёзным тоном шутили, что им ничего не стоит принять смертельную таблетку, но закон им не позволяет. Когда закон был принят, половина ребят, с которыми я общался в сети, перестали выходить на связь. А теперь аж до 14 лет?! То есть янгблад[64 - Янгблад («young blood») – эмоциональный подросток.], который только стал совершеннолетним, может заказать в аптеке жизнеутоляющие препараты и уйти восвояси? И это, вероятнее всего, примет форму закона. Кошмар!

Мне пришла мысль, что пришло время бороться с этим. Этого никто не делает, потому что противодействие такой мощной системе чревато сильным давлением и может дойти даже до казни, а смерть я боялся больше всего. Однако всё моё нутро хотело показать, что существует возможность жить в радость. Единственное, до чего я додумался, было расклейка плакатов. Так как во имя свободы в 2063 году окончательно убрали все видеокамеры наблюдения в городе, а патрулирование окрестностей полицейскими отрядами было таким же редким явлением, как совершение гражданами преступления, я решил, что информационная пропаганда будет единственной безопасной возможностью достучаться до людей.

Действия в сети все еще регулировались органами законопорядка достаточно тщательно (чувствую, что скоро и это станет вехой в истории), поэтому не осталось выбора, как освещать правду на улице.